Чтение онлайн

После полудня в один из таких дней он вышел из магазина и пошел к другу Дову, чтобы выпить вместе послеобеденный чай и поговорить о школьных делах. Дов был большим, тучным молодым человеком, добрым и очень легким в общении. Он ощутимо превосходил Илана по росту, несмотря на его собственный высокий рост. В моменты, когда они дурачились на школьной территории, Дов старательно пытался не разбить кости своему другу самого раннего детства, так как весовые категории у них были самые что ни есть разные. По дороге к дому Дова Илан заметил необычную картину, которая заставила его остановиться и прислушаться, сам того не желая, к чужому разговору. В эти моменты, когда он видел что-то истинно ценное, он забывал все правила приличия и мог уставиться самым завороженным взглядом и впитывать энергию добра, лучи света, красоту любви и сияние мудрости.

На дороге прямо посреди улицы на тротуаре сидела молодая, современно одетая мама с ребенком и что-то рисовала и рассказывала своему сыну, которому на вид было около 6–7 лет. Он подошел ближе, чтобы посмотреть рисунок. Хотел спросить разрешения, но мама так увлеченно рисовала, что ему стало очень неловко прерывать этот порыв музы, а он знал, что это такое, не понаслышке. Подойдя поближе, он увидел, что вся тетрадь изрисована разными человечками в самом примитивном виде в разных жизненных ситуациях: с машинами, на дороге, в каком-то здании, с разными эмоциями на лице. И тут он вслушался в речь мамы.

– Видишь, милый, чем эти два человечка отличаются друг от друга? – спросила мягким голосом мама.

Ребенок ответил жестами. Судя по всему, ответ был в том, что рисунки ничем не отличаются, так как обе фигуры были приблизительно одного роста и размера и оба улыбались.

– А теперь представь: один из них держит ружье. Помнишь, мы читали книжку про охотника, который стрелял в зверей в лесу, про оленей, помнишь?

Ребенок кивнул маме. После этого она продолжила:

– Ну а теперь они тебе все еще кажутся одинаковыми?

Мама смотрела на сына своими красивыми глазами, которые освещали жизненный путь этому маленькому мальчику, и добавила:

– Теперь ты понимаешь, что внешнее – это совсем неважный признак, добрый ли человек или злой, хороший или плохой, друг тебе или враг. Неважно, во что он одет, какого цвета его волосы или на каком языке он разговаривает. Важно, что он несет в своем сердце и какие у него намерения. Понимаешь?

Илан продолжил свой путь в раздумье. Он сам не заметил, как уже стоял у дверей дома Дова. Он даже не знал, давно ли тут стоит. Вернула его к жизни младшая сестренка Дова, девочка 4 лет, крикнув на всю улицу его имя. Девочка бросилась к Илану и начала требовать от него сразу же поиграть в ее любимую игру. Открыв дверь и зайдя за калитку, Илан тут же стал считать, закрыв глаза, а девочка уже давно убежала прятаться.

За чаем друзья вдоволь наговорились и обсудили школьные проблемы и планы, после чего Илан описал другу историю об увиденном сегодня случае. Дов не умел так красиво говорить, как его друг, и рассказывать о своих эмоциях и чувствах, но ощущал он жизнь и природу не меньше и не слабее Илана. Они прекрасно понимали друг друга, иногда не произнося ни слова. Дов был также впечатлен умением той мамы так просто и наглядно объяснить столь сложные и важные, особенно в их стране, вопросы. Он даже предложил, что надо было бы такую маму клонировать и ставить во всех школах основным преподавателем.

После того, как все разговоры были уже завершены, Дов решил, что друг сегодня в хорошем настроении и можно попробовать поговорить с ним о том, что уже давно стояло комом в его горле, но он никак не мог выдавить из себя. А так как он не умел особенно красками размазывать и узорчато раскрашивать свои речи, то начал прямо и без затравки.

– Илан, когда ты вернешься к своим картинам? – выдавил он из недр своих воздухоносных путей практически одним выдохом и сразу почувствовал небывалую легкость.

Юноши смотрели пристально несколько мгновений друг на друга, после чего Илан собрался с мыслями и произнес одно только слово:

– Никогда.

Они оба прекрасно понимали, как ему тяжело, что он бы с удовольствием вновь начал, ноох уж эти наказания! Он так к ним привык… Все прекрасно знали, что и мама, и братья, и сестры, и его друг, и, главное, он сам— все хотят одного, чтобы Илан вернулся к кистям и краскам, к своим живым картинам. Все это понимали, но и то, что эта игра «Преступление и наказание» настолько хорошо заучена, что отказаться от нее будет целой историей вновь зарождения. А для этого нужна новая весна! И все ее ждали.

– Ханна! Ханна! Ну где ты? – кричал из прихожей на первом этаже дома Исмаил.

Супруга быстрым шагом спустилась и протерла полотенцем новенький дипломат в руках мужа, чтобы уж точно там ни одной пылинки не осталось.

– Где он есть? Где твой сын? Он не понимает, что мы едем на столь важную встречу? Почему он еще не готов? Почему не спускается?! Он меня не слышит? – протараторил Исмаил.

Он уже почти 7 минут ждал у выхода, когда спустится из своей комнаты Илан, чтобы поехать на встречу по поводу его поступления в университет в другой город.

Илан сидел на кровати в своей комнате, и, как он ни старался, быстрей у него не получалось одеться и выйти, хотя перед завтраком ему казалось, что он уже полностью готов к выходу. Конечно, он нервничал по поводу предстоящего собеседования и в глубине души сам не знал, хочет ли именно в этот университет и на факультет экономики или нет. Предметы, которые касались математики, точные науки ему давались с очень большим трудом. Но так как страх разочаровать отца, а еще больше привести в ярость, брал верх, то он получал баллы выше среднего. На бюджетное место он вряд ли мог претендовать, но отец ему уже четко утвердил, что если не попадет на бюджет, то это образование Илан получит на платной основе.

Наконец, справившись с носками и обувью, он спустился, и, выслушав речь отца о своей безответственности, он начал свой путь на собеседование.

Служащий, ответственный за абитуриентов на факультете экономики, был одним из выпускников этого же факультета. Он полностью описал Илану его будущее окружение. Молодой человек около 30 лет в достаточно свободном темно-синем клетчатом костюме сидел за столом в своем большом кабинете. На столе у него были ручки, бумаги, видимо, других поступающих и какие-то другие канцелярские принадлежности, которые были дотошно правильными, прямыми линиями расставлены на столе. Также юноша заметил, что собеседник во время разговора несколько раз поправлял их, словно кто-то за это время сдвигал их с места, нарушая их безупречный порядок. Весь кабинет Илану показался темно-серым, монохромным, как и сам молодой человек. В ознакомительной речи он Исмаилу сразу сообщил, что уже просмотрел рейтинг и баллы его сына. Он явно дал понять, что очень маловероятно, что юноша попадет на бюджетную основу на учебу. Также добавил, что на платной основе тоже конкуренция и необходимо будет ждать окончательного решения. Он говорил очень мало, и только по делу. Илану показалось, что основные слова в его лексиконе были «логически», «логично» и «анализировать». В какой-то момент юноша забылся, ему померещилось, что они идут по серому металлическому мосту, на котором есть только 2 пути – вперед и назад, а мост настолько узок, что хочется с него выпрыгнуть. А внизу бесконечное падение. Отец вернул его в мир текущий, когда спросил с натянутой улыбкой, достаточно громким голосом и с таким взглядом, как будто пятый раз спрашивает:

– Илан, сын, есть у тебя вопросы?

– Нет-нет. Все понятно!

Мужчины попрощались, Илан и отец пошли к машине.

При выходе из здания университета отец спросил:

– Ты где витал и о чем мечтал, пока мы разговаривали? Ты хоть понимаешь, зачем я за двести километров с тобой поехал? Я твою жизнь пытаюсь устроить! А ты о чем думаешь? Ты вообще о жизни думаешь? Если бы не мои старания, то ты бы вообще, судя по всему, никуда не поступил!

От последних трех слов Илану стало как-то даже радостно и какая-то нежная тонкая нить надежды ему померещилась на мгновение, но тут же оборвалась.