Чтение онлайн

РАФА. У нас в классе две китаянки.

КЛАУДИО. А у Кафки есть рассказ, который называется «Как строилась китайская стена». Мне Херман давал почитать, наш литератор.

ЭСТЕР. Рафа говорит, он какой-то странный. Мрачный.

КЛАУДИО. Элиана вносит второе. Эстер сердито смотрит на нее. Элиана уходит с грудой грязных тарелок.

РАФА-ОТЕЦ. В чем дело?

ЭСТЕР. Она знает, в чем дело.

РАФА-ОТЕЦ. И…?

ЭСТЕР. Помнишь мой замшевый пиджак? Я положила его в пакет вместе с другими вещами для церкви, чтобы отдать бедным. А в воскресенье мы с Кончей были в центре и столкнулись там с Элианой, и тут я вижу, что Элиана…

Входит Хуана. Херман отрывается от сочинения и смотрит на нее.

ХУАНА. Я думала, ты за мной зайдешь, и мы вместе пообедаем.

ХЕРМАН. У нас полдня ушло на обсуждение имен персонажей. Мне лично имена Эстер или Рафа ни о чем не говорят. К тому же идет постоянная путаница, где сын, а где отец. Но ты бы видела, как он уперся: «Их зовут именно так!»… Что-то случилось?

ХУАНА. Утром подхожу к галерее, а там вывеска: «Сдается в наем». Я, естественно, им звоню и напоминаю, что они мне обещали месяц. Не знаю, кто из них подошел, Росарио или Эухения, никогда их не различаю, - в общем, она сказала, что все правильно, и что у меня есть время до 30-го. Но ведь они уже объявление повесили!

ХЕРМАН. Это чтобы оказать на тебя давление. Но ты не обращай внимания, просто занимайся своим делом. У них с тобой договоренность.

ХУАНА. Может, проблема не в том, что я выставляю. Сколько раз я говорила Бруно, что нужно поменять название. «Лабиринт Минотавра»! Люди не знают, что это: художественная галерея или еще бог знает что – и просто проходят мимо. Вот, смотри: что скажешь?

Достает что-то из коробки.

ХЕРМАН. Похоже на сумку.

ХУАНА. Это и есть сумка. Африканские народные промыслы. Еще есть рюкзаки, портмоне, кошельки…

ХЕРМАН. Красиво.

ХУАНА. Серьезно? Ушам своим не верю!

ХЕРМАН. Почему? Это действительно красиво.

ХУАНА. Только я не хочу превращаться в продавщицу.

ХЕРМАН. А что в этом плохого? Продавцы хотя бы точно знают, что продают: триста грамм чечевицы, два метра шерсти, кожаный рюкзак… Знают, что по чем.

ХУАНА. Нет, ушам своим не верю.

Откладывает сумку и садится читать сочинение вместе с Херманом.

ЭСТЕР. Так вот, в воскресенье мы с Кончей были в центре и там столкнулись с Элианой, и на ней был тот пиджак. Конча сразу его узнала: «Разве это не твой пиджак?»

РАФА-ОТЕЦ. Ну и что такого? Ведь у нее был выходной.

ЭСТЕР. Рафа, ты меня вообще слушаешь? Это был мой пиджак. На ней.

РАФА-ОТЕЦ. Наверное, она решила, что он тебе больше не нужен. Раз ты и так собиралась его отдать…

ЭСТЕР. Ты что, совсем ничего не понимаешь?

РАФА-ОТЕЦ. Не понимаю, почему ты придаешь этому такое значение. Он же все равно тебе не нужен.

ЭСТЕР. Важны нюансы.

РАФА-ОТЕЦ. Так поговори с ней. Скажи, что тебе это не понравилось.

ЭСТЕР. Я бы предпочла, чтобы ты с ней поговорил.

РАФА-ОТЕЦ. Ладно. Только после ужина.

КЛАУДИО. За ужином ему не по себе: он нервничает, явно не получает никакого удовольствия от еды и, наконец, идет на кухню поговорить с Элианой. Когда он возвращается, его мясо уж остыло. В девять он включает телевизор, чтобы посмотреть новости.

ЭСТЕР. Старый лучше показывал.

КЛАУДИО. Первое, что мы видим – это как во Франции молодые ребята поджигают автомобиль.

РАФА-ОТЕЦ. У этих парней нет перспектив. Перед ними закрыли все двери. И таким образом они выражают свой гнев против системы, которая вычеркнула их из жизни.

КЛАУДИО. Рафа – член «Амнисти Интернэшнл», Эстер – «Врачей без границ» и еще какого-то движения против опытов над животными, куда ее записала подруга Конча. После новостей спорта Рафа-отец выходит на террасу покурить. Я иду вместе с ним. До сих пор мне не доводилось смотреть на парк отсюда. Летом я много раз видел, как они втроем ужинали на террасе, а теперь я сам стою здесь и могу наблюдать за парком из дома. В свете фонарей я узнаю пьяницу, который пытается напоить уток, наркоманов, африканцев. Рафа-отец пробегает в этом парке каждый вечер пять километров, но сегодня его мысли где-то очень далеко. Может быть, в Китае.

РАФА-ОТЕЦ. Люди боятся Китая. Но у нас там огромные возможности. Ведь Китай – это…

КЛАУДИО. Слышно, как хлопнула входная дверь. Через некоторое время на террасе появляется Эстер.

ЭСТЕР. Нет, ты это видел? Элиана ушла. Просто собрала чемодан и ушла.

РАФА-ОТЕЦ. Как ушла?

ЭСТЕР. Даже не попрощалась.

РАФА-ОТЕЦ. Но я ей ничего такого обидного не говорил про пиджак. Она не могла из-за этого уйти.

ЭСТЕР. Она его оставила на кухне. Могла, по крайней мере, попрощаться с Рафой.

КЛАУДИО. С террасы мне видно, как Элиана идет по улице с чемоданом. (Продолжение следует).

Пауза.

ХЕРМАН. Вся эта суета вокруг пиджака… Что нового она добавляет к нашей интриге? Если эту сцену убрать совсем, разве мы что-нибудь теряем? Разве что… Может, Клаудио пытается сблизиться с Рафой-отцом? Да, именно так. Он пытается сойтись с ним поближе.

КЛАУДИО. Я? С этим типом?

ХЕРМАН. И это может спровоцировать реакцию со стороны Рафы-сына. До сих пор это был самый бесконфликтный персонаж. Ты сам посмотри: весь вечер он помалкивает, будто воды в рот набрал. Сразу видно, что ты не знаешь, куда его пристроить. Так что, Клаудио, у тебя с ним серьезная проблема.

Пауза. Клаудио поворачивается к Рафе, внимательно на него смотрит. Наконец, достает бумагу и ручку и начинает писать. Рафа и Клаудио садятся за стол, за которым обычно занимаются.

РАФА. Он меня будто голышом выставил. Меня в жизни так не унижали!

КЛАУДИО. Хватит уже. Забей на этого козла и соберись. Семь икс в квадрате плюс шестнадцать игрек в квадрате равняется сто двенадцать. Даже без чертежа тебе должно быть ясно, что это эллипс. Ты видишь, что это эллипс?

РАФА. Кажется, да, по-моему.

КЛАУДИО. То есть как это «по-твоему»? Это эллипс, потому что здесь стоит такой знак. Если знак поменять, то что получится?

Пауза.

КЛАУДИО. Гипербола! Но раз здесь этот знак, у нас эллипс. Давай теперь найдем его фокусы. Что нужно для этого сделать в первую очередь?

РАФА. Он меня будто голышом выставил перед всем классом.

ХЕРМАН. Что-то он уж слишком переживает.