Чтение онлайн

Василий зашипел:

— Кто бы говорил, самка собаки! Если бы был жив отец…

Джинджер снова засмеялась и залпом осушила свой бокал.

— Ах, отец! Иван-царевич, Иван-добрый молодец, Иван — младший сын… Редкостный мерзавец. Если бы отец был жив, ты бы и не вспомнил, что у тебя есть сестра — как он ни разу не вспомнил о моём существовании. Но знаешь, я ни капли тебе не сочувствую. У тебя было всё: любовь нашего отца, живая мать, родовое имение, богатство и власть. Хотя ты такой же полукровка, как и я. Чем ты лучше меня? Чем твоя мать была лучше моей? Только тем, что родила мальчика? Ах, наследник! Отец возлагал на тебя бооольшие надежды. И где его надежды сейчас? Бежали из дома, проиграли имущество, прячутся на краю света в развалюхе со сквозняками!

— Я всё верну, — огрызнулся кот. — Как только ты передашь мне управление делом, я раскручусь, верну наше поместью и увезу тебя с собой.

— Ну уж нет, Васенька. Я с тобой не поеду, — Джинджер налила ещё вина. — Когда всё закончится, я полечу в Таиланд. Буду собирать и продавать бананы. Начну новую жизнь, — язык женщины уже слегка заплетался, мысли путались. — Я слишком долго в этом доме. Когда я попала сюда, я была совсем щенком. Моя несчастная мать погибла на охоте, пытаясь нас прокормить. Никто не хотел мне помогать, меня сторонились, держали за оборотня второго сорта. Ты хоть знаешь, каково это — лежать зимней ночью под стеной и знать, что это твоя последняя ночь?

Вьюга снаружи не утихала. Джинджер поплотнее закуталась в шаль.

— Да, вот такая той ночью была погода… Я просила о крове и работе. Я была согласна на что угодно, лишь бы выжить. И, как видишь, — она усмехнулась. — Выжила.

— Я бы на твоём месте устроился получше, — сказал кот. — В конце концов, у тебя было полно времени и все карты на руках.

— Да, — сказала Джинджер после короткой паузы. — Я умею признавать чужую правоту. Но я не жалею о прошедшем времени. Первые несколько десятков лет я была другой: я жалела, я любила, я сопереживала. Это были хорошие годы. И хорошо, что они прошли.

В носу у Насти засвербело от пыли, и она громко чихнула.

— Очнулась, дорогая моя? — не оборачиваясь, спросила Джинджер. — Я совершенно искренне и честно предупреждала о том, что может быть наложен штраф. Я работаю давно, и у меня есть репутация, знаешь ли.

Кот соскочил со стула, запрыгнул Насте на грудь и лёг. Он не отрываясь смотрел на Настю огромными жёлтыми глазами.

— Из-за твоего самовольного выходного мы выпали из графика, — продолжала Джинджер.

— Как будто вас на самом деле это волнует, — прохрипела Настя. Горло пересохло, ужасно хотелось пить.

— Меня не волнует судьба посылок, ты права, — сказала Джинджер. — Но я хочу получить свою прибыль и твой налог.

Она встала и подошла к дивану.

— Мне очень повезло с тобой. Я думала, что буду действовать аккуратно, что последний взнос по своему контракту растяну ещё на год — но в тебе столько жизни и силы, что мне как раз хватает. Не переживай, — Джинджер потрепала Настю по щеке. — Мы заботимся о своих работниках. В обмен ты получишь чудесное тихое место в небытии. Древние философы сказали бы, что это новый уровень существования. Что может быть лучше для этого мира, полного страданий, чем раствориться в моменте перехода старого года в новый?

— Да что угодно лучше этого, — сказала Настя. — Таиланд. Филиппины. Деревня. Карусель на центральной площади. Почему бы вам не поменять свои злобные планы и не повеселиться от души с друзьями?

— Потому что у меня нет ни веселья, ни друзей, ни души, моя дорогая.

Джинджер внимательно осмотрела Настю. Кот придавливал девушку к дивану, и она не могла пошевелиться, не то что встать, так что Джинджер спокойно повертела Настиной головой в разные стороны, пальцами раздвинула пошире веки на правом глазу и осмотрела зрачок, согнула и разогнула Настины руки и ноги.

— Возможно, ты получила легкое сотрясение, и у тебя будет несколько синяков, но на этом всё — ни растяжений, ни переломов. Это замечательно. Скоро ты снова приступишь к работе. Приготовься: на этот раз мы изменим формат наших доставок.

* * *

Андрей мерил палату шагами, прижимая к уху телефон. Настя не отвечала. Как только поздно вечером её метка погасла в районе, где жила Джинджер, Андрей помчался туда, но на мокрой дороге перед ним занесло пару машин, он не успел оттормозиться и резко увёл руль вправо, на обочину. Машина перевернулась, и в себя Андрей пришёл только под утро, в больничной палате.

Метель и не думала прекращаться. Марфа Витальевна в снежно-белом халате сидела на стуле у окна и тревожно следила за Андреем:

— Ну что?

— Не отвечает, — Андрей ударил кулаком по стене.

— Не буянь! Ребята ездили к Виктории?

— Да, только что от неё. Джинджер сказала, что Насте стало плохо, поэтому она переночевала и утром уехала развозить заказы. Марфа Витальевна, вы же знаете эту лису, тьфу, собаку. Она вечно изворачивается. Только мне кажется, что я её поймаю — как очередная девушка возвращается живая и невредимая, просто без горстки воспоминаний. А погибают они в течение года сами по себе, конечно. Я не вчера родился. Меня на таком не проведешь.

— Виктория делает неправильные вещи, — резко сказала Марфа Витальевна. — Бедной девочке пришлось многое пережить, но это её не оправдывает. Я на твоей стороне. Что ты собираешься сейчас делать?

— Я поеду к этой самке собаки и вытрясу из неё Настин договор, а потом придушу.

— А ну, иди сюда. Наклонись, — когда озадаченный Андрей наклонился, Марфа Витальевна звонко хлестнула его по щеке. — Чтобы я больше такого не слышала. Ты — страж, а не разбойник.

— Тогда что мне делать, Марфа Витальевна? У меня нет законных методов, — Андрей сел перед ней на пол.

— Пройдись по её друзьям. Собери воспоминания. Поставь по человеку у Настиной квартиры и у дома Виктории — не мне тебя учить, как делать твою работу. А ещё вот что, — Марфа Витальевна поманила Андрея пальцем и что-то прошептала на ухо. Андрей вскочил. Он поднял Марфу Витальевну в охапку, как куклу, и расцеловал её в морщинистые щеки.

— Как же нам с Вами повезло, баба Марфа! — сказал он.

— Нахал, — нежно отозвалась Марфа Витальевна.

* * *

По донесениям стражей, Настя несколько раз приезжала к Джинджер за заказами, затем вернулась домой в одиннадцатом часу вечера. Джинджер вела себя обычно: её почти постоянно видели в окне второго этажа, за круглым столом. Она общалась по телефону, читала и пила чай. Настя тоже не вызывала беспокойства: вела машину аккуратно, была общительной и дружелюбной, как обычно, только не отвечала на звонки.

Днём Андрею позвонила Эми. Её мать тренировала служебных собак и часто брала Эми на работу, где они с Андреем и подружились.

— Ты не знаешь случайно, где Настя? — спросила девушка. — Я тут хотела ей подарок передать, а она трубку не берет.

— Настя в беде, — ответил Андрей. Эми аж поперхнулась:

— Это глупая шутка. Настя у тебя, да? Я подъеду?

— Это не шутка, — Андрей в двух словах описал ситуацию. Эми выругалась:

— Опять эта Джинджер! Обиженная и несчастная! Она думает, что мы её сторонимся, потому что её отец был человеком — но Андрей, посмотри, у того же Алекса три щенка от человеческих женщин, и мы всей стаей им помогаем. Потому что его дети не пытаются отгрызть руку, протянувшую кусок хлеба.