Чтение онлайн

Когда собаки были прикормлены и при виде меня радостно виляли хвостами, подставляли почесать пузико и повизгивали как большие поросята, я решила, что время пришло.

Дождалась вечера, открыла окно, вылезла наружу, спустилась по веткам каких-то мега красивых цветов, оплетающих боковую стену дома. Я делала это множество раз. Но сегодня было страшно. Я понятия не имею, где я и в какой части района. Подслушивать беседу охраны мало что дало. Я так и не поняла в какой мы части города. Оставалось надеяться, что мусорная машина все же поедет куда-то на свалку. А оттуда я выберусь и найду дорогу к общественному транспорту. Мне нужно добраться к дому… а там я уже найду свои сбережения и буду кататься как сыр в масле.

Пока собаки радостно дожирали мои котлеты я бежала к воротам, где потом притаилась в кустах в ожидании машины. Мне предстояло залезть в нее на ходу сбоку, пока она будет проезжать охрану, а потом пробраться в кузов и…и сидеть среди мусора.

И знаете, у меня получилось. Потому что я в себе не сомневалась, потому что все в этой жизни я делала на отлично. И побег не исключение. Меня хватятся только утром, когда принесут завтрак и то, если посмотрят под одеяло. А так возможно только в обед.

Теперь я сижу среди горы мусора и…смеюсь. Выкуси, Шопен. Не такой уж ты и умный. Ты говорил от тебя невозможно убежать? Я это сделала за две недели. И хрен ты меня найдешь. У меня фора в несколько часов и за это время я удеру куда угодно. Сменю внешность и черта с два ты меня найдешь.

Бай-бай, псих!

Довольная собой я ехала в мусорке, стараясь не обращать внимание на вонь. Ничего, оно стоит того. Потерпеть. Повоняет и перестанет. Зато я буду на свободе. И очень скоро. А запах. Вымоюсь в ближайшем отеле после того, как найду деньги. Я даже продумала как я это сделаю. Закажу номер по телефону, на семью. Потом оплачу скажу, что мама передала деньги, а сама она пока выгружает вещи из машины.

Потом привяжусь за какой-то семейкой и войду с ними в отель. А потом спущусь на ресепшен и скажу, что мне нужны ключи мама свои забыла. И мне дадут.

Сколько во мне было задорного оптимизма. Сама себе завидую. Когда машина остановилась я приготовилась вырваться оттуда. Особенно если там будут люди. Прошмыгнуть мимо них, чтоб поймать не успели.

Но ничего не происходило. Я продолжала сидеть в вонючем кузове. Потом приоткрылась крышка и все. И больше ничего. Тишина. Она мне не нравилась, и я начала нервничать. Они что там уснули? Значит я сама вылезу. Может отошли отлить. Высунулась из мусорки, поправила рюкзак на плечах и выпрыгнула вниз.

И вот момент радости полета и приземления, момент кайфа, момент вонючего аромата свободы … и меня ловят несколько рук и ставят на колени. Мгновенно. В позу моллюска. С наклоненной вниз головой. Ужас накатывает сразу, волной, бьет по затылку и сердце подпрыгивает прямо в горло. Глаза смотрят на усыпанную бумажками землю с втоптанными окурками, битым стеклом.

– Отпустите! – ору я, вырываюсь, матерюсь так грязно, как только умею в своем возрасте и все что слыхала от отчима, выливаю на своих мучителей, но они молчат. Я только вижу…черт! Я вижу, как ко мне приближаются ботинки. Один ступает ровно, а второй тянется за ним. Твою ж! Проклятый Хромой! Он уже здесь! Но как? Как?

Я же была осторожной, я же все продумала. Меня никто не видел я так старалась. Ненавижу! Ненавижу этого ублюдка!

– Маленькая! Как я рад тебя видеть…

– А я тебя нет!

Крикнула и ощутила, как предательские слезы злости наворачиваются на глаза.

– Я и не рассчитывал на радушие. Нет, что ты. Я ожидал, что ты не обрадуешься. Но ты понимаешь то, что бесит тебя радует меня. А я очень люблю себя радовать. Я даже позволил тебе поиграть со мной в прятки. Потому что это весело. Мне нравится играть. Я вообще ценю все, что приносит удовольствие. Таких вещей очень мало в этой жизни. И тебя научу ценить…со временем.

– Да пошел ты!

Трость не сильно ударила меня по щеке и заставила поднять голову. Посмотреть на него и в очередной раз задохнуться от того насколько он ужасен.

– Это последний раз когда ты ругаешься в мой адрес. Потому что я вымою твой рот с мылом.

– Что тебе от меня нужно? Что? Зачем я тебе?

– Мне нравится иметь тебя рядом.

– А мне нет! Ты мне не нравишься! Ты страшный! Ты…ты чудовище! Почему ты не носишь маску!

Я не могла держать себя в руках, а еще мне хотелось причинить ему боль, хотелось его разозлить, уколоть.

– Вай вай вай. Ты, кажется, пытаешься меня зацепить, маленькая? Ты правда думаешь, что за всю свою долгую жизнь я слышал только комплименты? Или ты думаешь, что я считаю себя красавцем? Нееет, что ты. Наоборот. Я знаю какой я монстр и как дети по ночам кричат, вспоминая мое лицо. В этом есть своя прелесть. Красивые лица забываются, а мое понят годами.

– Я не хочу…не хочу быть твоей игрушкой!

– Никто не спрашивает у щенка брать ли его домой.

– Я не щенок! Ты не можешь удерживать меня!

– Могу. Понимаешь? Вот в чем прикол – я могу тебя удерживать и буду. А еще я предупреждал тебя, что за непослушание следует наказание.

– Я тебя не боюсь! – нагло блефанула я, потому что не просто боялась, а до адской трясучки. Особенно здесь посреди свалки, когда его люди держали меня за руки. Я понятия не имеоа, что он приготовил для меня, а в том что приготовил я даже не сомневалась.

– Меня не надо бояться, меня надо уважать. Я так понимаю ты очень хотела посидеть среди мусора? Я дам тебе такую возможность. Точнее я дам тебе право выбора. Либо ты сидишь здесь на цепи, как собака и лакаешь из миски. Потому что это то, чего ты добавилась – оказаться на мусорке.

Он говорил вкрадчиво и очень спокойно и это очень сильно пугало. Намного больше, чем если бы он кричал и злился.

– Я не хотела оказаться на мусорке! Я хотела сбежать от тебя и это был единственный вариант!

– Да, план был неплох. Но ты провалила его с самого начала. Мои собаки никогда не отказывались от еды… А своих собак я кормлю лично и в одно и тоже время. Мой отец…покойный отец. Он говорил мне «сынок, если в автобусе кто-то хочет упасть и облокачивается на тебя – отойди пусть падает, не мешай человеку». И я никогда и никому не мешаю падать.

– Ты сказал, что будет выбор…

– Да. Пообщаться с Фредериком. Он давно не оставлял следов ни на чьей заднице. Так что выбирай – жить на мусорке, в вони, лакать из миски или получить по заднице и вернуться домой. Ко мне домой, разумеется. К урокам по фортепиано, вкусной еде, теплой постели, чистой одежде.

Ужасный выбор, но не ужаснее чем тот, кто его предложил. Оба варианта унижали меня, ставили на колени, ломали. Никто и никогда еще не пытался вот так меня унизить. Как же я его ненавидела. Темнейшей, страшной ненавистью.