Чтение онлайн

— Не понимаю, какое отношение имеет этот заброшенный клочок земли к…

— Теперь он уже не заброшен и называется Аржантьер. Это и есть твое приданое. Если ты помнишь, Молин в свое время просил меня возобновить права нашей семьи на разработку рудника, а также хлопотать об освобождении от налогов четверти добытого свинца. Когда мне удалось добиться этого, он привез туда рабочих-саксонцев. Видя, какое значение он придает нашей, прежде заброшенной земле, я как-то сказал ему, что предназначил ее тебе в приданое.

— И теперь он достанется герцогу? — передернув плечиками, спросила девушка.

— Когда он станет твоим мужем, — кивнул барон. — Слуга, приехавший с тобой, передал мне письмо от управляющего о том, что господин Молин хотел бы видеть меня на руднике. И я решил заодно показать тебе твое приданое.

Анжелика ехала чуть позади барона, и он не мог видеть выражение ее лица. А она в бессильной злобе кусала губы своими белыми зубками. Разве могла она объяснить отцу, в какое безвыходное и даже опасное положение поставили её и всю семью, если он убежден, что так ловко устроил счастье своей дочери!

Они добрались до рудника за час. Когда-то Анжелике представлялось, что этот черный карьер и гугенотские деревни неподалеку от него находятся где-то на краю света, а теперь вдруг оказалось, что они совсем близко. Это впечатление подкрепляла отличная дорога, которая вела туда. Около рудника появились дома для рабочих.

Отец и дочь спешились, и Николя взял лошадей под уздцы.

Заброшенный рудник, так врезавшийся в память Анжелики, изменился до неузнаваемости.

По желобам сюда подавалась проточная вода, которая с помощью колес приводила в движение несколько вертикальных каменных жерновов. Чугунные рудодробильные песты с неимоверным грохотом дробили большие глыбы породы, которые рабочие откалывали от скалы кувалдами.

В двух печах жарко пылало пламя, раздуваемое огромными кожаными мехами. Рядом с печами высились черные горы древесного угля, все остальное пространство было завалено кучами породы.

Группа рабочих лопатами бросала размельченную жерновами породу в деревянные желоба, по которым тоже текла вода, другие скребками подгребали ее против течения.

Несколько поодаль высилась какая-то довольно солидная постройка, двери которой были затянуты сеткой, забраны железной решеткой и заперты на большой замок.

Два человека, вооруженные мушкетами, стояли у входа в это помещение.

— Здесь хранятся слитки серебра и свинца, — пояснил барон.

И преисполненный гордости, он добавил, что в следующий раз попросит Молина показать Анжелике этот склад.

Потом он повел ее к ближайшему карьеру, который спускался высокими террасами, метра в четыре каждая, образуя нечто вроде римского амфитеатра.

Тут и там под скалой зияли черные дыры туннелей, и из них время от времени появлялись ослики, которые тянули небольшие тележки.

— На руднике живет десять саксонских семей — потомственных рудокопов, литейщиков и камнеломов. Вот они-то вместе с Молином и ведут разработки.

— И сколько же рудник приносит дохода в год? — спросила Анжелика.

— Откровенно говоря, я никогда не задумывался над этим, — несколько смущенно признался барон Арман де Сансе. — Ты понимаешь, Молин регулярно вносит мне за него арендную плату. Он взял на себя все расходы по оборудованию. Кирпичи для печей привезены из Англии и, наверно, даже контрабандой из Испании, через Лангедок.

— Господин барон! Мадемуазель Анжелика! — услышали они голос эконома.

Анжелика обернулась и увидела двух всадников: управляющего поместьем Плесси-Бельер и графа де Пейрака. Девушка поймала на себя на том, что невольно заулыбалась, увидев знакомого колдуна. Подъехав поближе, они спешились.

— Господин барон, — поклонившись, поздоровался эконом.

— Молин, — кивнул Арман.

— Господин барон, позвольте представить Вам графа Жоффрея де Пейрака де Морана д’Ирристрю.

— Рад знакомству. Я — барон Арман де Сансе де Монтелу.

— Не потомок ли Вы Сальдебрейля де Сансе, коннетабля Аквитании, которого герцогиня Алиенора сделала сенешалем в благодарность за преданность и верную службу? — спросил граф.

— Именно, — гордо вскинув голову, подтвердил Арман. — Моя дочь, баронесса де Сансе, — представил барон Анжелику.

— Я очарован, сударыня, — поклонился де Пейрак с изяществом, которое сложно было ожидать от человека с искалеченной ногой.

Анжелика, присев в реверансе, закусила губу, чтобы не засмеяться над этой небольшой комедией, что невольно разыграли они перед её отцом. Темные глаза графа тоже сияли лукавством.

— Я как раз рассказывал дочери о том, что благодаря Вашей поддержке, это пустырь стал приносить прибыль. Ранее мне не удавалось с Вами познакомиться и лично поблагодарить Вас, но теперь, граф, знайте, что я в неоплатном долгу перед Вами, — проговорил барон.

— Я счастлив, что мой научный интерес стал полезным и для Вас, барон, и для вашей семьи.

— Надолго ли Вы в наших краях? — спросил Арман.

— Я приехал проследить за установкой новой паровой машины, и думаю, останусь еще на несколько дней.

— Тогда, я полагаю, Вы не откажетесь от приглашения на ужин сегодня в нашем замке. Там не будет никаких изысков, но Вы окажете нам честь своим присутствием, — с искренним гостеприимством пригласил де Сансе нового знакомого.

Жоффрей перевел взгляд на Анжелику, которая стояла чуть позади отца и делала вид, что не прислушивается к разговору мужчин. Граф про себя улыбнулся — все шло по их с Молином плану. Пора было встретиться с герцогом де Модрибуром лицом к лицу.

— Я польщен Вашим приглашением и с радостью принимаю его, — поклонился граф.

— Тогда ждем Вас. А теперь, к сожалению, нам нужно возвращаться назад, — попрощался барон. — До встречи. Молин, — кивнул он эконому, стоящему чуть поодаль и занятому разговором с одним из рабочих.

— Господа, — попрощалась Анжелика, на этот раз не сдержав улыбку.

Избегая снова встречаться взглядом с де Пейраком, девушка поспешила вслед за отцом.

— Господин барон, — окликнул барона Молин. — Подождите минутку.

Тот дал знак дочери, чтобы она отправлялась без него. Девушка нехотя пришпорила лошадь.