Чтение онлайн

Фантина помогла Анжелике помыться, сделать высокую прическу, которая открывала длинную шею, и теперь помогала надевать воспитаннице новое платье.

— Ах, какая же ты красавица, какая красавица, голубка моя, — сокрушенно вздыхала она. — Грудь у тебя такая упругая, что ей не нужны никакие корсеты. Смотри, чтобы корсет не сдавливал ее. Не затягивайся сильно.

— Нянюшка, а не слишком ли глубокий вырез?

— Знатной даме положено, чтобы грудь была видна. Ах, какая ты красавица!

И кормилица со вздохом глухо пробормотала, словно про себя:

— И подумать только, боже милостивый, для кого!

— Не волнуйся нянюшка, возможно, отец еще одумается, — вздохнув, произнесла Анжелика.

— Дай Бог, милая моя, — вздохнула кормилица, заканчивая с туалетом девушки. — Я, конечно, всего лишь старая женщина и мало что понимаю в делах хозяев, но отдавать девицу за старика, чуть ли не одного возраста с её отцом… Будь он хоть трижды герцог… Не для этого я тебя растила.

Тем временем в главном зале замка уже был накрыт стол. Камин, факелы на стенах и множество свечей разгоняли наступающую темноту и сырость. За столом уже чинно восседали тетушки, баронесса де Сансе, сам барон, герцог и граф де Пейрак.

Жоффрей внимательно осматривал обстановку замка. Молин говорил, что барон живет в стесненных обстоятельствах, и то, что граф видел вокруг себя, действительно было границей нищеты. Жизнь барона и его семьи практически не отличалась от жизни обычных селян в ближайшей деревне. Но Пейрака не пугала ни окружающая его обветшалая обстановка, ни просто накрытый стол. Ведь, вернувшись в родную Тулузу, в свои владения, которые он оставил в шестнадцать лет, отправившись путешествовать, ему тоже пришлось отстраивать замок заново и приводить в порядок принадлежащие ему земли, возвращая величие и богатство своему роду.

Герцог де Модрибур был крайне удивлен, увидев неожиданного гостя.

— Герцог Дамиан де Модрибур, — поклонился он.

— Граф Жоффрей де Пейрак де Моран д’Ирристрю, — кивнул Жоффрей.

— Рад нашему знакомству, граф, — сверля его внимательным взглядом, ответил герцог. — Я и не знал, что Вы бываете в этих краях.

— Я помогаю господину барону с разработкой рудника Аржантьер, — проговорил де Пейрак.

— Да, если бы не граф, то рудник до сих пор стоял заброшенным, — с легкой улыбкой кивнул Жоффрею барон де Сансе.

Было видно, что граф весьма симпатичен хозяину замка.

— Да, — нахмурился герцог. — Говорят, что к графу золото течет прямо в руки. Что он открыл тайну философского камня, — он испытывающие посмотрел на Пейрака.

— О, нет, — засмеялся граф. — Я, право, убежден, что никакого философского камня и волшебной формулы по превращению металлов в золото не существует, и с легким сердцем отдаю право поиска их другим. Все, что помогло мне в моих исследованиях, — это желание учиться и узнавать новое.

По лицу герцога было видно, что он ничуть не поверил словам графа. Про Великого Лангедокского хромого ходило много слухов, уже превратившихся в легенды, и не последнее место в этих россказнях занимал дьявол, с которым молодой граф подписал контракт. Жоффрей прекрасно знал об этом, и не упускал случая со свойственной ему иронией посмеяться над теми, кто верил этим сказкам.

— А Ваши отель и праздники в нем довольно привольны, — гадко ухмыльнулся герцог, желая обличить де Пейрака в распутстве.

— Не более, чем любой прием при Дворе, — парировал граф.

Барон и остальные с любопытством, и одновременно некоторой неловкостью, следили за разговором двух мужчин.

— Про вас, Ваша светлость, тоже ходит много различных слухов, но стоит ли им верить? — саркастически проговорил граф. — Давайте не будем смущать наших великодушных хозяев обсуждением расхожих сплетен.

В глазах де Модрибура зажегся недобрый огонек. Он уже было раскрыл рот, чтобы сказать какую-нибудь колкость, но тут его взгляд упал на лестницу, на верхней ступеньке которой стояла Анжелика, и от восхищения он потерял дар речи.

Девушка медленно спускалась, стараясь не смотреть на Модрибура, который поспешно встал из-за стола, чтобы встретить её у подножия лестницы. Будущий муж протянул свою ладонь девушке, и та, чуть помедлив, вложила в нее свою, позволила ему проводить себя к столу и усадить на предназначенное ей место.

— Анжелика, как ты сразу повзрослела! — воскликнул барон, увидев дочь в новом, непривычном для него обличии. — Право слово, я и не думал, что роскошное платье так все изменит! Теперь ты, пожалуй, ничем не отличаешься от придворных дам, танцующих на балах. Ведь правда, Ваша светлость?

— Да, барон, ваша дочь и моя невеста настоящий бриллиант, которому наконец подобрали достойную оправу, — улыбнулся герцог, выделяя слово «моя» и следя за реакцией Пейрака.

Граф же не мог отвести от юной баронессы взгляда. Образ маленькой феи, почти ребенка, до сих пор стоящий у него перед глазами, рушился с невероятной быстротой, словно с глаз его сняли туманную пелену. Сейчас он будто увидел её впервые. Теперь он понимал герцога и его желание жениться на девушке. Будь он проклят, этот старый развратник, который с ходу распознал то, что Жоффрей только что разглядел! Юная, невообразимо хрупкая, но уже не девочка, а молодая женщина. Платье подчеркнуло ее восхитительные формы, прическа сделала черты удивительно красивого лица взрослее, и казалось, даже взгляд Анжелики изменился. Жесты, походка — все говорило в ней о пробудившейся женственности. В ней не было жеманства и кокетства, она была сама искренность, но при этом была еще опаснее и обворожительнее в своем невинном неведении собственной привлекательности.

— Моя будущая жена великолепна, — довольно громко произнес герцог. — Но я хочу преподнести ей подарок в честь нашего обручения, который еще больше подчеркнет красоту невесты.

Он достал из кармана камзола бархатный мешочек и вытащил из него довольно массивное ожерелье. Анжелика посмотрела на крупные темно-красные камни, обрамленные в золотую оправу, как на ядовитую змею. Де Модрибур жестом пригласил девушку к большому старому зеркалу в одной из ниш пиршественной залы. Несмотря на старания слуг, зеркальная поверхность была мутной, и в свете ярко горящих свечей отражались лишь силуэты девушки и мужчины, стоящего за её спиной.

Анжелика вздрогнула, почувствовав, как драгоценный металл коснулся ее кожи. Холодные пальцы старика задержались на ее обнаженных плечах и чуть сжали их. Она смотрела на себя в зеркало, но видела не дорогое платье и роскошное ожерелье, надетые на ней, а темную фигуру человека, с которым совсем скоро ее должна была связать безжалостная судьба. И вдруг она ощутила себя придавленной таким отчаянием, словно на ее плечи легла чугунная плита.

— Богатая сбруя для моей норовистой кобылки, — прошептал ей в самое ухо де Модрибур.