Чтение онлайн

Мы подошли к ним: я с Расси и двое моих товарищей с карабинами наперевес чуть позади. Так мы ненавязчиво продемонстрировали, что это зона спецоперации, где общинные законы ограничиваются и слушать нужно нас. И начал я ломать комедию…

Я понимал, что никакую правдоподобную версию того, каким образом Расси в эту дождливую ночь оказалась так далеко от города, в заброшенном посёлке на мысу Наветренном, придумать не удастся. И потому придумал неправдоподобную.

– И давно она помогает вашей службе? – пожилой арбитр общинной стражи озадаченно почесал за ухом, сдвинув быстро намокающую фуражку на лоб.

– Данные про добровольных помощников мы не сообщаем, – помялся я для виду. – Но вам скажу… Несколько месяцев.

Арбитр с сомнением оглянулся на общинного активиста. Тот только пожал плечами. И проглотил свою заготовленную заранее речь. Это было первое, чего я добивался! Требуя отпустить девушку и принимая на общину ответственность за незнамо что ею содеянное, он погубил бы её – без последствий такие случаи в нашем тесном мире никогда не остаются.

Дальше я почувствовал вдохновение. Адвослужба в моём лице выразила благодарность общине Каменщиков за воспитание своей дочери и одновременно глубокое сожаление в связи с произошедшим сегодня инцидентом. Дальше арбитр общинной стражи и общинный активист, которые оба так и стояли столбами под дождём, удивлённо слушая только что сочинённую мною историю, узнали, что Расси в силу молодости и горячности во время секретной операции проявила излишнюю инициативу, а ситуация внезапно вышла из-под контроля. Что именно произошло – это служебная тайна, которая не может быть раскрыта в данной ситуации. Но плащ Расси её родителям после этого лучше не показывать.

Стаки, который по моей просьбе прихватил с собой плащ, пару часов назад позаимствованный у Расси для маскировки, по едва заметному знаку развернул его и встряхнул за плечи, чтобы быстрее расправился. Мало того, что плащ был весь промокший и грязный – две здоровенные обугленные дырищи на его поле, прожжённые плазмоидами Рума Многорукого, произвели нужное впечатление. Расси очень вовремя для моей истории покраснела и опустила голову. Хотя девушка наверняка подумала вовсе не о том, о чём шёл разговор. Но сейчас это было уже не важно.

Ну вот и в этот раз, как во многих подобных случаях, мне удалось овладеть ситуацией. «Космонавт кого хочешь заболтает», – так частенько говорили про меня товарищи. Странно, но сегодня я чувствовал какую-то особую ответственность: не каждый день доводится осознавать себя частью дарованного свыше щелчка по носу…

С каждый поворотом этих непростых переговоров я добивался всего, чего хотел. И вот уже ушлый активист общины Каменщиков облегчённо вздыхает, узнав, что в связи с досадным инцидентом Расси теперь временно отстранена от… кхм… рискованной работы по оказанию добровольной помощи. Идея срочно отправить храбрую девушку на учёбу в столицу, чтобы ей быстрее развеяться от пережитого и вообще, не заскучать без важной миссии, находит общее понимание. По глазам вижу: активист быстро мотает на ус предложенное удобное решение и уже обдумывает, как это подать потом отцу Расси. Арбитр же общинной стражи даже крякнул от мысли, что эту ходячую проблему в мокром свитере и с перепачканными в грязи волосами, отличную кандидатуру на роль детонатора очередных разборок могущественных Каменщиков с опять прошляпившей всё на свете Стражей, вот-вот уберут отсюда за тысячу километров. И даже без его участия…

Расси одиннадцать раз громким и чётким «Да!» подтверждала мои слова. А сзади ещё Стаки уныло помахивал обгоревшим плащом. Короче, всё прошло как по маслу: через несколько минут арбитр Стражи отвлёкся от Расси и демонстративно заинтересовался двумя гавриками, стоявшими перед господином Ута, понуро склонив головы. Заметив, что все на них смотрят, двое проштрафившихся контрабандистов неестественно заулыбались. Светловолосый Фод, держась за печень, улыбался куда шире своего рыжего друга.

– Что они всё лыбятся? – арбитр спросил это сразу у всех окружающих. – И кто это?

– Это не наши, – проворчал активист Каменщиков, – Контрабандисты…

– Они искренне рады вашему приезду, господин арбитр, – вежливо пояснил я. – Добропорядочные граждане очень волнуются, находясь в зоне спецоперации…

Да, пожилой арбитр был хитёр – я уже понял, что возможное недовольство родителей Расси недостаточным вниманием к бедной девочке в столь сложный момент тот приготовился объяснить наличием в опасном месте других граждан, также нуждающихся в помощи. Поправляя фуражку, верх которой уже основательно намок и блестел в неярких лучах бледного рассвета, арбитр отправился к «добропорядочным гражданам» и уважаемому господину Ута. Кстати, этого Ута самого не так давно выпустили из тюрьмы, куда тот угодил аж по транзитивному определению самого Космодрома: видать, достаточно нашкодил на межпланетном уровне в нашем уголке галактики.

Светало всё заметнее. На свинцово-серых зеркалах луж, отражавших тоскливое низкое небо, стали видны круги, расходящиеся от частых капель дождя. Мы все стояли мокрые, грязные, продрогшие. И никакого чувства выполненного долга в душе…

Арбитр какое-то время с важным видом о чём-то расспрашивал двух сволочей, без которых не было бы всей этой безумной ночи, как бы Рум Многорукий ни старался. И всё это время активист Каменщиков, поглядывая на импульсные карабины моих товарищей, не решался подойти к нам с Расси.

– Кажется, у вас получилось и в третий раз… – тихо сказала мне Расси. – Спасибо…

Я молча кивнул, поглядывая вокруг, чтобы опять что-нибудь не изменилось в нежелательную сторону. А Расси при свете разглядывала шрамы на моём мужественном торсе. Надо сказать, было их там предостаточно…

– Вас столько раз ранили… – она говорила почти шёпотом, повернувшись спиной к активисту своей общины. – Я не первая такая дура?

– Вот это не из-за дуры, – усмехнувшись, я указал на большущий восходящий шрам на животе, который, судя по быстрым взглядам, больше всего привлекал внимание бедовой девицы. – Когда-то давно, ещё не на службе, я спас жизнь любимой девушки…

– Давно? – Расси озадаченно нахмурилась. – Но вы говорили, что не женаты…

– Та девушка любила другого, – пояснил я.

– И вы всё равно…

– А ты на моём месте не вступилась бы? Только из-за того, что она выбрала не тебя?

– Простите мне мой язык… – смутилась Расси, снова густо покраснев. – Я глупая… Бесстыжая… Непутёвая…

– Ну, не всё так безнадёжно, – я едва удержался, чтобы не рассмеяться. – Раз сама Великая Мать в тебя поверила…

Я видел, что Расси вновь готова разреветься. Нет, наверное, всё-таки нужно было вколоть ей транквилизатор… Хотя, с другой стороны, лечить от глупости – так уж до конца!

– А вот эти шрамы, – чтобы отвлечь Расси, я, наклонившись, показал ей свою макушку, откуда, хорошо видимые сквозь короткий ёжик волос, едва успевших отрасти после ранения, лучиками разбегались семь недавних швов, – ровесники знакомства с той, о ком мы с тобой говорили. Она же меня и заштопала.

– Так сильно… – растерянно пробормотала Расси. – И давно это случилось?

– Месяц назад.

– Операция в Пхата! Диверсанты у энергокомлекса! – глаза девушки расширились. – И вы там тоже были?

Я не стал уточнять для бедняжки Расси, что, по сути, только мы с напарником там и были – остальная же толпа служивых типа стражников или Гражданской гвардии в произошедших драматических событиях только мешалась. Или даже вредила…

По глазам я видел, что стал теперь для Расси героем. К счастью для меня – недоступным героем. Дальнейшие расспросы по темам, не подлежащим разглашению, прервал вернувшийся арбитр общинной стражи. Он сразу увёл Расси в свою машину. Взявшись за дверцу джипа, та бросила меня долгий взгляд, а я щёлкнул себя по носу, намекая на только нам двоим изо всех смертных известное событие, и строго погрозил пальцем. Общинный активист, недоумённо на меня посмотрев, с видимым облегчением забрался на заднее сиденье следом за Расси.