Чтение онлайн

Но обо всём об этом я, конечно, с Валлти не говорил. А сама она совершенно спокойно пустила дело на самотёк – мол, раз ты крутой агент, так всё, что захочешь, выяснишь обо мне и сам. Всё равно ничего не утаить. И коли, всё разузнав, решишь остаться – значит, так тому и быть. Заметив, что мои взгляды на её семейные голографии стали более осмысленными, она догадалась, что я так и сделал, всё разузнал. И остался.

Требовалось только приручить Имет. Всё-таки я изрядно переживал на этот счёт. И даже решился с Красеном ещё раз на эту тему заговорить. У того было несколько детей – возможно, даже больше, чем он думал. Но, как это часто у таких людей случается, воспитывал он чужих деток – маленькую девочку и мальчика младшего школьного возраста.

– Ты же сам вырос без отца, – недолго думая, ответил мой многоопытный в детских вопросах товарищ. – Просто вспомни, чего тебе самому не хватало.

Тут я задумался. А чего мне не хватало? Даже потеряв в детстве отца, я по-прежнему был сыт, обут, одет. Засунут в школу… Вот только в старшие школьные годы я очень тосковал по выходам с отцом в море, к которым тот меня сызмальства приучил. Но и сейчас, став взрослым, я по-прежнему не ходил в море. Я ловил контрабандистов. В свободное от ловли диверсантов время. И я вдруг понял, что не надо притворяться, не надо ничего придумывать. Нужно просто показать девочке всё как есть. Мы всё равно не сможем дать детям ничего, кроме того, что знаем и умеем сами.

В конце концов, она же наполовину – маленькая Валлти… А может, и больше, чем наполовину… Когда я на ночном дежурстве позаимствовал у Красена тактический планшет и принялся попеременно разглядывать голографии Валлти, Эрбаха и Имет, я находил у девочки в основном черты матери. Впрочем, может, черты отца проявятся позже – так бывает.

Глаза у Имет точно мамины. Овал лица – тоже. Нос – что-то среднее. Волосы у Эрбаха были светлые, у Валлти – тёмно-каштановые. А Имет получилась почти рыженькая. Но это сейчас. У меня вот в детстве волосы тоже были светлые, в отца, а с возрастом потемнели и стали почти как у матери.

Тогда же, на дежурстве, у меня окончательно сложился план знакомства с Имет. Для начала я включил в него самый минимум действий. Но заранее решил, что со временем и до лодки тоже очередь дойдёт, и до моря…

Я знал, что долго ждать не придётся. Недели через полторы после истории с амулетами Вечной Любви, в первых числах месяца Урожая, последнего месяца лета, Валлти дважды при разных обстоятельствах поинтересовалась расписанием моих дежурств. И я понял, что решающий день близится.

Действительно, Валлти постаралась подгадать так, чтобы к приезду Имет мы с ней оба были дома. Расписание автобусов из Инаркт я помнил наизусть. Я рассудил, что ночным либо слишком ранним рейсом она дочку вряд ли отправит. Скорее всего – вторым утренним, что отбывает из столицы около восьми. И потому рассчитывал, что часам к пяти Валлти предложит мне прогуляться до центральной площади в Верхнем Кодде, куда междугородние автобусы всегда заворачивают, прежде чем спуститься в каменный город, к порту.

– Пойдём, встретим Имет? Она сегодня приезжает, – как бы между прочим предложила моя любимая, накрывая на стол для обеда.

– Конечно, пойдём! – тут же отозвался я, незаметно глянув на наручный навигатор.

– Через пару часов, – уточнила Валлти, садясь за стол, и улыбнулась.

«Какая же она милая», – подумал я. Я чувствовал, что она волнуется. И понимал – почему. Но как же старательно она пыталась это скрыть! От меня…

До центральной площади Верхнего Кодда было минут пятнадцать ходу. Мы вышли за полчаса.

Вечерело. Солнце пряталось в густой листве высоких деревьев, на которых только и держалось небо в Верхнем Кодде. Дневная жара уже спала. Со стороны океана дул прохладный ветерок, поигрывая подолом платья Валлти – она надела своё лучшее, белое и строгое, с крупными цветами.

Наш проулок был аккуратно посыпан почти не укатанным гравием – похоже, его укаткой занимались только колёса моего служебного джипа, но за прошедший месяц они немногое успели. Спустившись к широкой проезжей улице, тоже, кстати, немощёной, мы пошли по тропинке вдоль тёмных некрашеных заборов, которая заменяла тротуар. Странно, но здесь, в Верхнем Кодде, всё это потемневшее от времени дерево крыш, стен и заборов не создавало ощущения неухоженности. Так же как и взгляды, чуть ли не из каждого окна, почему-то не казались навязчивыми. Но они были, эти взгляды, много… Улица, по которой мы шли, пролегала в самом центре одного из основных районов Медников. И, словно вопреки этим взглядам, Валлти взяла меня за руку.

У меня мелькнула мысль – насколько женщине трудней всё это даётся, весь этот социальный фон с подзаборными пересудами. Но вдруг я понял, что Валлти на самом деле больше беспокоит не это. Имет, Имет – ах, маленькая рыженькая красавица! Смогу ли я с ней ужиться? Для Валлти это пока была проблема, которую никак нельзя обойти, можно было только смело шагать ей навстречу по солнечной улице в своём лучшем платье, рассеянно поглядывать по сторонам и отвечать невпопад даже на пустяковые вопросы…

По мере того как мы приближались к центральной площади, напряжение нарастало. Но вот показались две старые высоченные ели, те самые, под которыми я в прошлом году прятался, выслеживая девушку по имени Модиль, сотрудницу Парламентской Миссии Малого Кольца, которая тащила в неизвестном направлении пухлый портфель с секретными документами колонии. Увидев стройные зелёные вершины этих двух могучих деревьев, Валлти вдруг вздохнула и расправила плечи, словно сбросив с них невидимый груз. Поправив юбку изящным движением рук, она вдруг сказала, как будто самой себе:

«Всё будет решено судьбой,

С тобою иль без нас с тобой…»

Я даже рот открыл от неожиданности – Валлти произнесла это на древнем классическом итике. А строфа была из старинной поэмы об истории трагической любви. Думаю, что, не считая меня, в радиусе многих километров сейчас не нашлось бы никого, кто смог бы повторить её слова. А Валлти улыбнулась мне и заглянула в глаза, словно ища поддержки и понимания. Я молча обнял её за плечи, и мы вдвоём вышли на площадь.

От общинной продуктовой лавки, что пряталась в тени деревьев в ближайшем углу площади, на нас поглядывали люди…

Столичный экспресс появился со стороны стрелки Шоссе точно по расписанию. Борта автобуса были выкрашены ярко-голубой краской и разрисованы жёлтыми звёздами разной величины, что, вероятно, должно было напоминать о том, что наша колония – полноправный член великой цивилизации Малого Кольца. С глухим шорохом описывая полукруг по площади и мягко переваливаясь при этом на кочках, нарядная машина слегка постанывала пневматическими амортизаторами, словно поражаясь варварскому гравийному покрытию немощёной площади после тысячи километров идеального бетона.