Чтение онлайн

Я вздыхаю. Такая сила определенно изменит такого человека, как Лоусон.

Я смотрю на Райкера, который наблюдает за всем этим с прищуренными глазами и стиснутой челюстью.

— Этот Синдикат, — продолжаю я, — Почему мой город?

Затем Гарри маниакально смеется.

— Не только твой город, мудак. Все они. Это самая крупная подпольная организация, которую когда-либо видел мир, и как только вы завладеете ими, потому что они завладеют вами, они уничтожат остальных.

Я встаю со стула и вытаскиваю свой пистолет, наводя его на голову Гарри. Я обещал, что это будет быстро, и я человек слова.

Мой палец без задней мысли нажимает на спусковой крючок. Громкий взрыв рикошетом отскакивает от стен амбара, пуля пронзает мышцы и кости.

Но, несмотря на полученную информацию, я не чувствую себя лучше.

На самом деле, чувствую, что дерьмо еще не попало в вентилятор, но когда это произойдет, потому что это произойдет, я буду готов.

Должен быть.

РЕН

Выстрел пугает меня, когда я лежу в постели. В моей комнате темно, волосы все еще мокрые после душа и намочили подушку под головой, но у меня не было ни сил, ни желания, чтобы высушить их.

Я знала, что они делали что-то плохое в том сарае, и этот выстрел только подтвердил это. Он только что убил человека. Двоих за одну ночь.

Сколько других было? Сколько жизней разрушил этот человек. Десятки? Сотни? Тысячи?

Я глотаю новую волну тошноты и откатываюсь от окна.

В доме снова воцарилась тишина, такая, что я могла слышать, как падает булавка, пока дверь внизу не открывается и не закрывается, и его шаги эхом разносятся по коридорам. Как это заставляет меня надеяться, что он придет в мою комнату? Насколько это развратно?

Я такая же плохая, как он?

Могу ли я хладнокровно убить человека?

Мысли роятся в моей голове, я теряюсь в них, пока скрип открываемой двери не заставляет мои глаза зажмуриться. Чувствую, что это он. Ни у кого другого не хватило бы наглости вломиться в мою комнату не потому, что они боятся меня, а потому, что они боятся его.

— Я знаю, что ты проснулась, Маленькая птичка.

Я вздыхаю и поворачиваюсь к нему спиной, снова лицом к окну. Дверь захлопывается, и на мгновение мне кажется, что он ушел, но затем мягкий звук его шагов эхом отдается в темноте, и другая сторона кровати опускается, когда он переносит на нее свой вес. Мне не приходится долго гадать, что он делает, пока он откидывает простыни и устраивается позади меня.

— Что ты делаешь? — шепчу я.

— Это то, что ты делаешь, когда кому-то нужно утешение, не так ли?

— Хочешь меня утешить?

— Тсс, Маленькая птичка. — Его руки обвивают меня, притягивая ближе и сильнее. Его подбородок мягко ложится на мою макушку, в то время как его тело принимает форму моего.

Это странно.

Этот человек монстр.

И все же я нахожу именно то, что он сказал. Комфорт.

Безопасность.

Бессмысленно чувствовать себя в безопасности с дьяволом, но это именно то, что обрушивается на меня и тащит в беспамятство.

Когда я просыпаюсь на следующее утро, мои глаза будто засыпаны песком, а голова затуманена. Его тело по-прежнему является твердой опорой позади меня. Мы в том же положении, в котором заснули, и когда я пытаюсь вырваться из его рук, но они только крепче обнимают меня.

— Нет, нет, — сонно ворчит он, и в его тоне звучит мальчишеская невинность, — еще немного.

— Нам нужно поговорить, — шепчу я.

— Господи Иисусе, женщина, — рычит он, — еще даже нет семи.

— Ты бы предпочел, чтобы мы поговорили за утренним кофе и завтраком в постели? — Мой голос источает мед. Мед, который ядовит и заставит ваши внутренности гнить.

— Не говори со мной так, черт возьми.

Я сглатываю, когда чувствую, как его толщина давит на основание моего позвоночника.

— Я хочу знать, что произошло. Все.

— Я не имею права делиться с тобой этими подробностями.

— Тогда чем ты можешь делиться, хм? Ты убил человека прошлой ночью. На самом деле двух, если считать Лоусона.

Когда я говорю это вслух, у меня першит в горле.

— Да.

— Кто был вторым?

— Его звали Гарри.

— Ты чувствуешь себя виноватым?

Молчание отвечает на мой вопрос, но затем он вздыхает и отвечает:

— Нет.

— Ты злой.

— У зла много лиц, Маленькая птичка, то, что мы с тобой классифицируем как зло, очень разное.

— Так что же с ним теперь?

— Его почистят.

— Он исчезнет, — поправляю я.

— Да.

— Как давно ты этим занимаешься?

— Всегда.

— А Лоусон? Он хотел навредить мне?

— Да.

— Ты уверен?

— Если тебе нужно подтверждение, Райкер был свидетелем.

Я усмехаюсь.

— Как будто я поверю, что он скажет мне правду.

— Если бы я попросил его, он бы сделал это.

— Слишком рано для этого, — ворчу я.

— Ты хотела поговорить. — Александр отодвинулся от меня, и тепло его тело исчезло. Он сидит на краю, потирая руками лицо.

— Ну, я извиняюсь за то, что хочу понять, как я вписываюсь во все это.

— Происходит больше, чем я думал, но это все, что тебе нужно знать. — Он встает и потягивается. — Здесь ты в безопасности.

— С тобой, — невозмутимо отвечаю я.

Его стальные глаза заманивают меня в ловушку, но он ничего не говорит, просто смотрит, заставляя меня извиваться на кровати. Чтобы отвлечься, я вылезаю из постели и иду в ванную, закрывая и запирая за собой дверь. Я прислоняюсь к дереву, делая глубокий вдох.

Когда я выхожу через двадцать минут, моя комната пуста. Нужда в кофеине слишком сильна, чтобы его игнорировать, и так не может продолжаться вечно.

Я надеваю одно из своих любимых летних платьев, когда за окном палит солнце. Меня не выпускают на улицу, но я могу сидеть у окна и притворяться. Собрав волосы в хвост, я роюсь в вещах, которые он доставил в дом, и нахожу пакетик с таблетками.

Я пропустила так много, но я должна быть в порядке. Достаю одну и проглатываю насухо, прежде чем спрятать пакетик в косметичку и спуститься вниз.

На кухне раздается болтовня, приглушенные голоса, и на мгновение я думаю о том, чтобы отойти и подслушать, но взгляд, который бросает на меня один из парней Лекса, заставляет меня передумать.

Когда я вхожу в большую кухню, все разговоры прекращаются. Три головы поворачиваются ко мне. Лекс сидит на островке, потягивая кофе, пока Графф, он же Райкер, опирается на стойку, а блондинка, которую, как я теперь знаю, зовут Эйнсли, сидит на стойке, болтая ногами.