Чтение онлайн

— Я буду догонять, — обещаю я. — Куда бы ты ни пошла, я буду за твоей спиной.

Усталость цепляется за нее, затягивая ее под воду. Я заставил ее пройти через ад, он уже должен был догнать ее, и обещание мягкого матраса и теплого тела поет для этого глубоко укоренившегося желания комфорта. Ее тело скручивается само по себе, в центре кровати, она поджимает колени к груди и обхватывает их руками, прежде чем ее глаза закрываются, слишком тяжелые, чтобы бороться.

— Я не позволю тебе победить, — бормочет она в полусне.

Наклонившись над ней, я заправляю ей за ухо медный локон:

— О, птичка, я уже выиграл.

Оставив ее спать в моей постели, я спускаюсь в свой кабинет. Я слишком долго уклонялся от бизнеса, пришло время вернуться в нужное русло.

Я пишу Райкеру, чтобы он встретил меня здесь через час, он был на земле, пока я бы занят с Рен, так что он идеальный человек, чтобы рассказать о том, что там происходит.

Я сижу в кресле за письменным столом, крутя янтарную жидкость в стакане, когда входит моя правая рука. Он все еще выглядит злым, но он верен. Я не блефовал, когда сказал ему, что убью его, и он это знает. Мы, возможно, были друзьями с тех пор, как были детьми, но никто не может сомневается во мне. Даже он. И никто, я имею в виду, черт возьми, никто, даже сам дьявол, не будет угрожать тому, что принадлежит мне.

— Босс, — здоровается он, опускаясь в кресло напротив меня.

— Мне нужен отчет, — говорю ему, наклоняясь вперед.

— Сегодня ночью в док попали две партии, наши ребята с ними, перевозят груз на новые склады. Дилеры стали немного болтливыми с тех пор, как последняя партия, которую они должны были получить, пошла прахом, но теперь все уладилось.

— Какие дилеры?

Люди забывают свое место. Отсутствие присутствия в массах явно дает им неверное представление о том, что я не вмешаюсь, если придется.

— Доусон разбирается с этим, — ворчит Райкер.

— Сейчас?

Райкер кивает, его плечи напряжены.

— Что еще?

Он отводит взгляд влево, и это нехороший знак. Он что-то скрывает.

— Что такое? — требую я.

— Сегодня ночью на пристани появились люди Валентайна, угрожали нашим парням. Ничего не произошло, но один из них упомянул кое-что, за чем, я думаю, нам нужно проследить.

— Продолжай.

— Мы все знаем, какой занозой в заднице является Валентайн. Он хочет вернуть свою дочь, и я уверен, что он пойдет на все, чтобы вернуть ее, но на самом деле не думаю, что Валентайн один. Выстрелов больше.

Я наклоняюсь вперед: — Что ты имеешь в виду?

— Парни не были рады быть там, они сочли бессмысленным преследовать девушку, и, хотели они того или нет, они упомянули, что босс не был счастлив, если бы они отклонились от плана.

— Какой босс?

— Они называли их Синдикат.

— Значит, Валентайн объединился с этой организацией?

Райкер пожимает плечами: — Я думаю, было бы разумно вернуть ее. Уладить это на время.

— Хорошая работа. Я не плачу тебе за то, чтобы ты думал. — Рычу. Я никак не мог вернуть ее. Мало того, что это чертовски слабо и идет вразрез со всем, что построила эта семья, девушка остается рядом со мной с этого момента. Об этом не было и речи.

— Ну, ты не собираешься ее убивать, нет причин держать ее.

— Она моя!

— Я чувствую приближение войны, Лекс, и я не уверен, что мы к ней готовы. Вернуть ее — это умный ход.

— Валентайн жалок, ты боишься, что он уничтожит все это? — Я раскидываю руки. — Это империя Райкер, и наша армия больше, лучше и сильнее. У нас есть власть. У него ничего нет.

— Кроме этого Синдиката, мы не знаем, кто они и за какие ниточки могут дергать.

Я закатываю глаза:

— Ну что, давайте устроим небольшую встречу? Получим некоторую информацию.

— Когда?

Я провожу рукой по губам:

— Завтра вечером. Отведи его в клуб.

Райкер кивает и встает.

— Это все?

— Назначь встречу с Доусоном, — говорю ему, — на воскресенье, ему нужно лучше обращаться со своими дилерами.

Еще раз кивнув, Райкер выходит из комнаты. Тишина снова воцаряется вокруг меня, и мои мысли переносятся к девушке, спящей в моей постели.

Мои ноги бесшумно несут меня из комнаты вверх по лестнице, пока я не зависаю над ней. Глядя на нее сейчас, вы бы никогда не подумали, что девушка чертовски дерзкая, легко забыть, когда она так мирно спит.

Не слишком много думая об этом, я проскальзываю в кровать рядом с ней, натягивая одеяло, чтобы укрыть нас обоих. Мягкий вздох срывается с ее губ, когда она поворачивается ко мне, прижимая лицо к моей груди. Я напрягаюсь, когда ее рука обнимает меня за талию, ее ноги перекинуты через мои обе, как плющ, цепляющийся за шест. Ее дыхание обдувает мою обнаженную грудь.

Это была ужасная идея. Я не спал с женщинами. Мы не делим кровати, кроме как для траха, и, конечно, не обнимаемся. Когда я пытаюсь пошевелиться, ее тело прижимается к моему до такой степени, что я искренне верю, что если бы я встал, она бы все еще висела на мне.

— Бля, — ворчу я, когда она прижимается сильнее, словно пытается залезть внутрь меня, и теперь я не могу пошевелиться.

Было бы легко сбросить ее, разбудить и вышвырнуть из постели, но теперь я здесь, и она свернулась на мне так, как будто я ей нужен, я не могу заставить себя сделать это.

Явно схожу с ума.

Это изменится завтра вечером.

***

Когда я проснулся этим утром, Рен уже не было, я искал ее, но она скрылась, и если бы я не знал, то предположил, что она сбежала. Но мои люди были расставлены по всему дому, и я получил подтверждение, что Рен в последний раз видели на кухне чуть более двадцати минут назад.

Я держу ткань в руках, продолжая искать ее. Дом большой, но не настолько, она либо буквально прячется, как шестилетняя девочка, играющая в прятки, либо намеренно избегает меня. Я не самый тихий из людей, мой размер не позволяет мне быть скрытным и молчаливым, а ее позволяет. Скорее всего, она наблюдает и убегает, даже не взглянув, прежде чем я успеваю ее догнать.

Меня это бесит.

Когда я мчусь по одному из залов, мои уши навостряются от ритмичного стука. Он исходит из тренажерного зала, который я переоборудовал несколько месяцев назад, и содержит все необходимое, что вам когда-либо может понадобиться. Дверь приоткрыта, и через нее я вижу ее. Ее медные волосы собраны в конский хвост, они раскачиваются, как маятник, из стороны в сторону, когда она бьет грушу, подвешенную к потолку. Ее маленькое тело движется быстро, сила ее удара удивительна. Пот заставляет ее кожу сиять в лучах света, а ее глаза сосредоточены на своей задаче.

— Если ты не предлагаешь заменить грушу, я не хочу с тобой разговаривать, — хмыкает она, снова ударяя кулаком по коже. Затем я замечаю, что на ней нет ни перчаток, ни бинта, костяшки пальцев разбиты, струйки крови змеятся вокруг пальцев и капают на маты под ее босыми ногами.

— Достаточно, — приказываю я.

Она игнорирует меня, снова ударяя кулаком по груше, на этот раз сильнее. Кровь размазывается по ней.

— Достаточно! — Я рычу. — Не дави на меня.

Ее тело резко останавливается, позвоночник напрягается, но затем она поворачивает голову ко мне: