Чтение онлайн

Пытаясь унять свой гнев, я поворачиваюсь к тем двоим, которые последовали за нами.

— Вернитесь внутрь, Райкер за мной, — отрывисто отдаю приказы.

Затем иду в сторону от клуба, прохожу через переулок, сворачивая в конце улицы, и захожу в дверь, которая приводит меня к подземному гаражу. Звук моей «Мозерати» разрывает ночную тишину, эхом отражаясь от бетонных стен. Я иду по бетону, яростно впечатывая шаг моими начищенными до блеска ботинками. Райкер молчит все время, находясь позади меня. Я добираюсь до машины и, распахивая дверцу, сажусь за руль. Вся поездка по городу проходит тихо, напряжение делает воздух в машине разряженным и тягучим, словно все готово вот-вот взорваться. Я так и не ответил на вопрос, который он задал ранее, потому что у меня нет ответа. А сейчас у меня нет времени на подобную хуйню. Я просто не ожидал, что она внезапно встанет и уйдет. Хотя никогда не допускаю ошибок, но все всегда бывает впервые. Ее многоквартирный дом утопает во тьме, абсолютно все окна, кроме одного. Свет внутри горит, подсвечивая окно, как проклятая рождественская елка в темноте.

— Как много?

— Пять, — отвечает Райкер, — возможно, два внутри.

Я киваю, засовывая руку в куртку, чтобы проверить боеприпасы. Райкер делает то же самое.

— Ты уверен, что хочешь это сделать? — спрашивает Райкер. — Мы можем послать парочку парней. Это будет также эффективно.

— Мы оставим одного в живых. Я хочу, чтобы он отправил сообщение.

Райкер кивает.

У нас совсем немного времени, и мы должны быстро действовать, чтобы воспользоваться предоставленным шансом, пока охранник, пытающийся притвориться обычным прохожим, бродящим ночью по улицам, отвернулся. Я молча вылезаю из машины, направляясь к нему.

И сразу же слышу два отчетливых хлопка, не такие громкие, как могли быть, благодаря глушителю на пистолете, когда Райкер убивает двух охранников, стоящих на другой стороне улицы.

Я навожу свой Глок, прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Пуля попадает в его затылок, разбрызгивая кровь по стене. Он падает на землю с глухим стуком, вокруг его головы растекается лужица бардового цвета.

Провожу картой по двери и захожу внутрь, останавливаясь, чтобы прислушаться к шагам.

Как раз в тот момент, когда уже думаю, что они не придут, раздается звук топота тяжелых ботинок по лестнице слева от меня. Прижимаюсь к стене, где мое тело скрывает тень, пока не вижу ноги первого охранника. Я простреливаю ему колено, и он кувырком летит по оставшимся ступенькам вниз, гулко ударяясь об пол. Прежде чем тот успевает даже взглянуть мне в лицо, я отправляю пулю ему между глаз и поднимаюсь по лестнице через две ступеньки за раз. Нахожу Райкера в холле, охватывающего рукой шею последнего охранника удушающим захватом. Мужчина бьется в конвульсиях последний раз, но затем свет в его глазах гаснет, как свеча.

Райкер просто отбрасывает его, поднимая руку, чтобы смахнуть струйку крови, стекающую с его лица.

— Ублюдок сделал блядский выстрел. — ворчит он, пиная парня.

Я закатываю глаза и направляюсь к двери. Рен скорее всего еще не спит, поэтому, как только открою эту чертову дверь, она наверняка завопит и попытается убежать, так что мне нужно быть наготове.

Считаю в уме, поднимаю ногу и ударяю прямо в самое уязвимое место двери. Она распахивается и с громким грохотом врезается в стену. Весь декор и картины в рамах падают с полок и разлетаются на полу. Когда захожу в квартиру с взведенным пистолетом, я почти смеюсь над открывающейся передо мной сценой.

Рен стоит по другую сторону своей гостиной. Ее пистолет направлен прямо мне в голову. Райкер встает позади меня, его оружие нацелено на нее. Прекрасно, у нас получилось старое доброе противостояние.

— Я могу убить тебя до того, как он застрелит меня, — угрожает она, дергая подбородком в сторону Райкера. В ее голосе нет ни страха, ни дрожи, ни беспокойства.

Хм, это становится интересным.

— Насколько хорошо ты стреляешь? — спрашиваю я, склонив голову набок. — Потому что, если ты собираешься стрелять в меня, ты должна убедиться, что это наверняка убьет меня.

— О, это убьет тебя. — Она красиво изгибает губы, обнажая белые зубы. — Чего ты хочешь?

То, что она меня еще не застрелила, говорит само за себя — девчонка лает, но не кусает. В отличие от меня — мой лай такой же злобный, как и мой укус.

— Опусти пистолет, — рычит Райкер, — опусти его!

— Отвали нахер! — кричит в ответ Рен.

У девушки есть яйца. Райкер делает стремительный шаг вперед, и она быстро отводит прицел от меня, целясь в Райкера. Никакого страха в ней нет. Девушка просчитывает свои шансы. Ее глаза мечутся между нами двумя, а затем взгляд падает на выбитую дверь позади нас, это происходит так быстро, что уверен, она думает, что я этого не заметил. Но я вижу все.

Я позволяю себе взглянуть на нее впервые, с тех пор как обнаружил направленный на мою голову пистолет. На ней шорты для сна — крошечные, хлопчатобумажные — и майка, из-под которой видна полоска бледной кожи вокруг ее талии. Ее медные волосы собраны в конский хвост, и на ее лице нет ни грамма макияжа. Рен прищуривает глаза и упрямо сжимает челюсть. Я умею ценить красоту, а у этой девушки она в избытке.

— Что сделал мой отец? — вдруг спрашивает она. — Он должен тебе денег или что-то в этом роде?

Я смеюсь.

— О, он мне определенно кое-что должен. И я здесь, чтобы принять оплату.

— Деньги в сейфе, — говорит она мне.

Я облизываю зубы, качая головой.

— Похоже, что мне нужны твои деньги?

Ее брови дергаются, словно она хочет нахмуриться, но ей хорошо удается скрывать большинство своих эмоций.

Мы сейчас в тупике, а время идет. Я не сомневаюсь, что кто-то скоро наткнется на все тела, если уже не наткнулся. Люди Валентайна, вероятно, связываются с центральным пунктом каждые тридцать минут или около того, и когда отчет не придет, будут заданы вопросы, и у нас появится абсолютно новая проблема.

Смерть меня не пугает. Вообще меня мало что пугает, но это обстоятельство усложнило бы дело.

— Рен, опусти пистолет, и мы сделаем то же самое, — пытаюсь убедить ее.

— Как насчет того, чтобы убраться к черту из моей квартиры, пока я тебя не пристрелила?

— Ты не будешь стрелять в меня, — рычу я, — если бы хотела, ты бы уже это сделала.

Внезапно она нажимает на курок, и ваза позади меня разлетается на тысячи осколков.

— А… я думал, что ты хорошо прицелилась, — поддразниваю я.

— Я целилась в вазу, — выплевывает девчонка, — это было твое последнее предупреждение.

Я не сомневаюсь, что этот выстрел разбудил половину здания.

— Ты начинаешь меня бесить, маленькая девочка. Опусти пистолет.

Рен смеется.

— Думаешь, ты меня пугаешь?

— Должен, — дразню ее, бросаясь вправо, чтобы избежать пули, которая предназначена для меня. Раздается громкий хлопок, и мою руку пронзает боль.

Сука подстрелила меня. Она стреляла в меня.

Врезаюсь плечом в ее живот, и мы падаем. И врезаемся в стену позади нее с такой силой, что рамки срываются с крюков и разбиваются об пол. Должно быть, Рен выронила пистолет при ударе, так что теперь она использует любой инструмент, который попадается ей в руки. Твердый предмет ударяется о мою голову сбоку, и я чувствую, как кожа возле линии роста волос трескается, а следом чувствую теплую струйку крови.

Мое терпение лопается. Движением, слишком быстрым, чтобы она смогла среагировать, мои руки обхватывают ее горло, сжимая.

Я прижимаюсь, оседлав ее бедра, пальцами сжимаю ее горло, да так сильно, что могу сломать ей шею. Страх вспыхивает в ее глазах, девушка царапает пальцами мою кожу. Ногтями оставляя тонкие кровавые следы, когда они проходят через мою плоть на руках.

Черт, этой девушке по нраву доводить меня до крови. Я чувствую непрерывный поток теплой жидкости, стекающей по моей руке и лицу, хотя боль притуплена адреналином, который действует на мой организм, как наркотик.