Чтение онлайн

Проявить бессилие перед этим человеком все равно, что показать хищнику свою яремную вену.

Глупо.

— Ах, да? — Голос у меня хриплый и тихий от долгого вынужденного положения и обезвоживания, и я болезненно сглатываю, глаза слезятся от боли. — Как так?

— Кажется, папа хочет отправить сообщение. — Он проводит рукой по загривку, глазами медленно бегают по моему телу. Я корчусь под его жаром.

Ему потребуется намного больше, чтобы он меня возбудил.

Но тянущая боль в животе и давление между бедрами говорят мне все, что нужно знать о моем отношении к этому мужчине.

Он может быть монстром, но я как развратная маленькая девочка, слишком любопытна, чтобы прислушиваться к предупреждениям, кричащим в моей голове, желающая точно знать, каково это быть трахнутой мужчиной вроде Александра Сильвера.

— Какое сообщение?

Значит, он все же искал меня и, возможно, вел переговоры?

— Ну, он поджег один из моих складов. — Александр мотает головой, крутя шеей.

Я не могу скрыть своего шока от этой новости. Не могу представить, чтобы человек, которого я знала как своего отца, поджег что-нибудь. Он выглядит слишком опрятным, чтобы испачкаться самому, я уверена, что у него есть люди, которые сделали бы это за него.

— Интересно.

Александр изгибает бровь:

— Знаешь, я потерял много денег.

— Я уверена, что у вас есть еще, можете сэкономить несколько тысяч.

— Несколько миллионов скорее.

— Что он хотел сказать? — Я меняю тему.

— У меня есть три дня, — ухмыляется он.

— Сделать что?

— Вернуть тебя.

— Или что?

— Он сожжет весь мой мир дотла.

Между нами воцаряется тишина. Мне нечего ему сказать. Он продолжает смотреть на меня, глядя мне в глаза, и я не хочу его прерывать, не хочу, но этот взгляд пронзает меня до глубины души, мой мозг карабкается, а тело пытается не отставать.

Я опускаю взгляд. Он смеется.

Мудак.

— Я не так легкомысленно отношусь к угрозам, Маленькая птичка.

— Ой, — огрызаюсь я, — кто-то задел твои чувства?

— Вот оно. — Он усмехается так неожиданно, что это застает меня врасплох, но через секунду удивление исчезает.

— Да пошел ты, Александр Сильвер.

— Может быть, если тебе повезет. — Он разворачивает свое тело. — Поскольку ты у меня только на три дня, Маленькая птичка, пора начинать планировать.

— Ты собираешься отпустить меня? — Я чувствую себя идиоткой, вкладывая в свой голос столько надежды, но она есть, нотки в моем тоне, которых не было несколько мгновений назад.

— О нет, Маленькая птичка. Я отправлю свое сообщение. — Я смотрю, как он пересекает комнату и останавливается в дверях, его массивное тело заполняет весь проем. Он наклоняет голову, глядя на меня через плечо. — Кто-то скоро поднимется с едой, а потом я разрешу тебе принять душ. Не откусывай им пальцы.

— Как благородно с твоей стороны.

Затем он уходит, и эхо его мягкого смеха прокатывается по коридору.

И действительно, в комнату входит женщина с тарелкой супа и хлебом. Запах помидоров и базилика ударяет мне в нос, и я практически пускаю слюни при мысли о еде.

— Можете ли вы освободить мои руки, чтобы я могла сесть? — спрашиваю я женщину.

Ей на вид лет сорок, но она не такая холодная, как другие, тем не менее, не отвечает, вместо этого берет ложку и окунает ее в красную жидкость.

— Как я должна есть, если я лежу?

Опять нет ответа. Она прижимает кончик ложки к моей губе и начинает вливать жидкость мне в рот. С пыхтением я открываю рот, и горячий суп попадает мне на язык. Я стону, когда вкус растекается по моим рецепторам, слишком легко скользя вниз по пересохшему горлу.

Суп заканчивается легко и быстро, и когда женщина отламывает кусок хлеба, чтобы накормить меня, я качаю головой, слегка поворачиваясь, чтобы она не могла заставить меня.

— С меня хватит, спасибо.

Она кивает, берет бутылку с водой и соломинку и подносит ко рту.

На этот раз я принимаю это с благодарностью, выпивая половину бутылки, прежде чем она вытаскивает ее и изгибает бровь.

Я пожимаю плечами, насколько могу в текущей позе, а затем она подталкивает обратно к моему рту соломинку, позволяя мне закончить. Она ледяная и освежающая, мгновенно утоляет жажду.

Закончив, она встает и уходит.

— Эй! Александр сказал мне, что я могу принять душ!

— Думаешь, мы позволим принять душ? — Это голос Здоровяка. Я до сих пор не слышала его имени, поэтому для меня он все еще Здоровяк. Ему это идет, он зверь, которого, наверное, где-нибудь далеко в горах вырастили на рубке дров. Его борода ухожена, волосы длинные, но зачесанные назад. Он одет так же, как и Александр, но его костюм черный, а не серый, и я не сомневаюсь, что тот тоже коллекционирует вещи.

— Ну, ты меня не будешь купать. — Здоровяк улыбается мне.

— Не отказывайся, пока не попробуешь.

— Я хотела бы сохранить хоть немного достоинства, придурок.

— Давай. — Он быстро расправляется с наручниками и, вместо того чтобы надеть их передо мной, когда снова сдерживает меня, он надевает их за спину, так туго, что мои плечи стягиваются, мои мышцы протестуют под неестественным углом.

— Знаешь, я все еще могу использовать свои ноги, — самодовольно говорю ему, — и также легко могу сломать тебе шею.

Его теплая грудь прижимается к моей спине:

— Лекс, возможно, медлит, чтобы пустить пулю тебе в голову, но я не буду колебаться, малышка.

Я выхватываю немного информации об этой задержке и хихикаю.

— Но ты не сделаешь этого.

— Почему это?

Я дразнила его, но если все равно собиралась умереть, какое это имело значение?

— Ты слишком напуган, чтобы ослушаться своего хозяина. — Он угрожающе рычит позади меня. — Я ошибаюсь?

Меня сильно толкают, что я теряя равновесие, ударяюсь коленями о твердый деревянный пол, боль пронзает мои ноги и бедра.

— Как кто-то еще не отрезал тебе язык, я не понимаю. — Ворчит Здоровяк, поднимая меня на ноги. Бросив быстрый взгляд на его лицо, я клянусь, что вижу улыбку, но это не может быть правдой.

Ванная, в которой мы останавливаемся, находится на том же этаже, что и комната, в которой меня держат, и она огромна, в центре стоит ванна на ножках с латунными кранами, а слева, у дальней стены, стоит мраморный туалетный столик, зеркало над ним занимает всю стену, золотая рама замысловато переплетается по бокам и краям с виноградными лозами и цветами. С другой стороны есть душ, достаточно большой, чтобы вместить четверых, и туалет. Здесь пахнет цветами, чистотой, и я делаю глубокий вдох. Несмотря на ситуацию, душ обещает быть восхитительным.