Чтение онлайн

Шевире проходит по террасе, ища взглядом Диану, и не видит ее. Она опаздывает. Он колеблется, оробев, стоит неподвижно посреди школяров, пожирателей сладостей. Родители, взрослые, не имеют здесь права на жительство; Сильвэн чувствует себя старым и неуместным, выделяющимся, как великан среди карликов, и слишком хорошо одетым в своем сером костюме. Машинально он снимает пиджак, расстегивает ворот рубашки под ослабленным галстуком. Без двадцати пять, а этой негодяйки все нет!

Тогда он подыскивает себе место. На минуту его пронзает мысль: его могут принять за одну из тех темных личностей, что шляются вокруг лицеев, приставая к девочкам или даже мальчикам. Возможно и то, что тут вдруг появятся его близнецы и явно удивятся, обнаружив его здесь в это время. Или, что еще более неловко, — Каролина придет за Мариной и Тома после уроков.

Из осторожности он садится внутри кафе, почти пустого в этот солнечный день. Он выбрал столик, поставленный таким образом, что он может видеть лицей по ту сторону бульвара и подстерегать появление Дианы. Она и впрямь сошла с ума, назначив ему встречу здесь! Если только не сделала этого нарочно. Он не далек от мысли, что маленькая шлюшка способна на все, и, насупясь, заказывает себе пиво, закуривает сигарету. В глубине кафе парочка глупышей застыла в бесконечном поцелуе, прилипнув друг к другу, сидя наискось на банкетке.

За соседний с Сильвэном столик шлепаются две подвижные болтушки. Одна — рыжая милашка, с волосами, стянутыми в конский хвост, с круглыми грудками, мило выпирающими в декольте платья в цветочек, на конце цепочки болтается кулон с Пресвятой Девой. Другая — высокая брюнетка с короткими волосами, бледная красавица другого века, ее длинная грациозная шея вырастает из безупречной зеленой блузки. Сильвэн замечает у нее на пальце перстень с гербом-печаткой. Они положили стопки тетрадей и учебников рядом с чайником, который им только что принесли.

Сильвэн, в ожидании Дианы уткнувшийся носом в пиво и не сводящий глаз с бульвара, скорее слышит, чем слушает болтовню, перемежаемую вздохами и взрывами смеха двух милашек за соседним столиком, которые, в свою очередь, не обращают на него никакого внимания. У него такое впечатление, будто он силой проник в мир, о котором ничего не знает; что он невидимый призрак, слушающий треп двух маленьких, живеньких самочек, чьи речи и жаргон его удивляют, потому что не соответствуют их виду молодых патрицианок, выросших в изысканных апартаментах с родителями, стремящимися обеспечить им элитарное воспитание. Им удается отвлечь Сильвэна от его забот, и он даже начинает прислушиваться к их разговору.

— …блин, не, ты видела, сколько там по физике на четверг? Блин, эта Мерсье совсем сдурела! Да ладно, я ее уже отымела в прошлом году по математике, она ж ни фига не рубит! Говорю тебе, ни фига, и хоть бы раз заболела… Ты видел, какую рожу мне Фабрис скроил? Вот блин! Он с дуба рухнул или что? Ну что я такого сделала?.. Уау, отпад, классные часы!.. Это «Свотч»? Покажь… Отпад!.. Мать сказала, что даст мне свой «Ролекс», если не провалюсь… Класс, да?.. Правда, если не провалюсь… Да не дрейфь, все сдадим… Ты думаешь? Да говорю тебе, даже самые дубы… для статистики… короче, им надо, чтоб никто не пролетел, чтоб доказать, что они там в Наробразе круче, чем кто был до них! Им нужны цифры получше… А для нас клево, да?.. Ага, ты права, класс… Ну ладно, короче, Фабрис пусть отдохнет… Ага… Но я те клянусь, что он хочет гулять с Сандриной, так че ж прямо так и не сказать?.. Сандрина ваще тоже еще та!.. Ну да, ты мне скажешь, что я должна их всех послать, но это ж все-таки моя лучшая подруга, блин, и такую подлянку устраивает!.. А ты уверена, что это не Жюли к нему клеится? Да, может быть, но ты видела ее рожу? Наштукатуренная и все такое. А волосы ее розовые — застрелиться и не встать!.. Короче, ладно, Фабрис меня уже достал, если хочешь начистоту,как говорит моя мать… Я тебе че, не сказала? Мой отец, он обещал, что если мы с братом не пролетим, у нас летом будет бот в Ре… Конечно, это не яхта с парусами, но хоть немного оттянемся… Отпад!.. А ты че делаешь летом? А вечером? Идешь на день рождения к Бенуа? Молчи лучше! Сегодня вечером мать меня не пускает, блин… А завтра опять пахать…

Они вдруг встают и улетают, оставив Сильвэну эхо последних слов: «завтра опять пахать, пахать, пахать…» Фраза маленькой измученной лошадки.

Размышляя над странным жаргоном этой рыженькой лошадки с хвостом, он не заметил, как пришла Диана, она уже сидит на стуле напротив и смотрит на него, улыбаясь.

— Добрый день, — говорит она.

Она голубая, розовая, свежая и белокурая. Сильвэн воспринимает ее образ, так быстро появившийся напротив него, с восхищением, которое не может потускнеть от его мрачного настроения. Из кипы ее русых волос, скрученных в приблизительный шиньон, с большим трудом удерживаемый чем-то вроде скрепки цвета рыбьей чешуи, выбиваются воздушные пряди, которые против света, падающего из окна, окружают ее нимбом золотистой дымки и делают, как никогда, похожей на мадонну Боттичелли. Блекло-голубой цвет ее рубашки сочетается с цветом глаз, подчеркивает бледно-абрикосовый цвет лица. Он видит ее длинные тонкие руки с острыми локтями, упершимися в стол, и ее хрупкие, узкие ладошки, которыми она подпирает подбородок, чтобы смотреть ему, Сильвэну, прямо в глаза, чего она никогда не делает при посторонних. Он замечает на ее левом запястье тонкую золотую пластинку, на которой английскими буквами выгравировано ее имя, Диана— ее младенческий браслет, трогательный на этой большой девочке, смотрящей на него не взглядом ребенка. Глазами она обегает его лицо, словно делает его опись: лоб, рот, подбородок, снова рот, и Сильвэн невольно смущается от этого взгляда, ласкающего его на расстоянии, от него он не может уклониться, парализованный, как птичка коброй. Незабудковые, небесные, невинныеглаза Дианы Ларшан имеют над ним магнетическую власть, против которой его воля бессильна. Он чувствует себя загипнотизированным, заколдованным, лишенным своей сущности. Глазами она вынимает его из оболочки — гибкого, податливого, в состоянии полной покорности, и он должен сделать изнурительное усилие, чтобы вырваться из-под власти ее чар, и от этого вдруг становится злобным.

Диана наконец отводит взгляд. Из заднего кармана своих джинсов, которые словно были сшиты прямо на ней, так тесно они облегают ее тело от щиколоток до талии, Диана извлекает пачку немного расплющенных сигарет, неловко зажигает одну, и Сильвэн замечает, что спичка слегка дрожит у нее между пальцами. Она сосет фильтр краешком губ, немедленно выплевывает дым, вызывающий у нее кашель. Курит она без желания, это видно, чтобы придать себе вес перед этим мужчиной, которого продолжает рассматривать с неуверенной улыбочкой, отчего подрагивает ее губа. Она одновременно робеет и торжествует. Она встревожена его взглядом — таким холодным, почти суровым, не сулящим ничего хорошего, но довольна, что он откликнулся на ее зов, что он здесь, напротив нее, в этом кафе и покорный ее воле.

Позади них под напором глупышей поскрипывают два игровых автомата.

Сильвэн вдруг встает, кладет мелочь рядом со стаканом.

— Пошли, — говорит он.

— Но почему? — возражает Диана. — Здесь хорошо!

— Нет, — настаивает Сильвэн. — Пошли!

Диана нехотя поднимается, вяло разгибается, опираясь на стол, с усталым видом.

— Куда мы идем?

Сильвэн указывает подбородком на бульвар.

— У меня машина, — говорит он. — Если тебе надо мне что-то сказать, нам там будет лучше, чем здесь.

Они выходят из кафе, и Сильвэн идет впереди, большими шагами, вынуждая ее идти за ним. Подойдя к машине, он включает автоматическое открывание дверей и садится за руль, пока Диана усаживается рядом с ним.

— Вы боитесь, что нас увидят вместе? — спрашивает она ехидно.

— Боюсь, — отвечает Сильвэн, — это не представляется мне желательным.

Он положил обе руки на руль и нервно по нему барабанит. Смотрит на часы, потом поворачивается к Диане, опершейся спиной о правую дверцу, забравшейся с ногами на сиденье, она отдалилась от него настолько, насколько позволяет ширина машины.

— Так что ты хочешь мне сказать? — говорит он. — Не тяни, я спешу!

— Я хотела вас видеть, — отвечает Диана. — И все.

Сильвэн растерялся.

— И поэтому ты вызвала меня с другого конца Парижа? Видеть меня! Зачем?

— Потому что мне очень хотелось.

— Но… мы часто видимся на улице Бак…

— Это совсем другое. Я хочу видеть вас одного.

— Ах вот как? И зачем же?

— Вы не догадываетесь?

Горячая волна накрыла Сильвэна. Раздражение. Нетерпение. Но он еще хочет держать себя в руках.

— Мне казалось, — начинает он, — что мы решили…

— Не мы, —обрывает Диана. — Не я! Вырешили.

— Я думал, что это общее мнение.

— Нет, — сказала она, придвигаясь к нему, — не общее. Я хочу вас видеть… как в ту ночь. Очень хочу.

— А если я откажусь?

— Если вы откажетесь, — произносит Диана почти задумчиво, — о… вы не долго будете отказываться. Вы совсем не дурак!