Чтение онлайн

– У меня немного. Но есть еще машины технической службы, есть еще машины моих гостей, которые временами меня навещают. Этот дом действительно используется в качестве резиденции, и порой здесь бывает очень много вампиров.

– Анхен, но если это резиденция, то ты тогда кто?

– Я? Хранитель огня в камине.

– Не смейся. Я же вижу. И слышу. То, что ты порой говоришь, то, как к тебе относятся другие вампиры. И еще этот дом... Не похоже на рядового куратора одного из факультетов.

– То есть пытаешься обвинить меня в несоответствии занимаемой должности?

– Смейся сколько хочешь. Не тот масштаб. Есть подозрение, что другая у тебя должность.

– Да? Я весь внимание. Какая же?

– Ну откуда же мне знать? Я у тебя хотела спросить.

– Ларис, но если б я рвался отвечать на этот вопрос, то наверное моя должность была бы указана на моей двери большими-пребольшими буквами.

– Но почему...она не указана?

– Видимо потому, что ваше почитание вампиров и так уже дошло до степени идолопоклонства. И я не знаю, какую проблему я не мог бы решить в качестве куратора одного из факультетов. А все остальное - это наша внутренняя иерархия, и людей она не касается.

– Ну меня-то трудно обвинить в идолопоклонстве...

– Да, и потому ты сейчас здесь, со мной, - он вновь поцеловал меня в макушку, затем обхватил рукой косу и потянул вниз, заставляя запрокидывать подбородок. Его губы дразняще коснулись моих и тут же отстранились.
– И я готов рассказать тебе все, но лишь при одном условии, принцесса, - его глаза слишком близко, его губы шепчут в миллиметре от моих. Я нервно сглатываю, я чувствую, что готова на все, лишь бы он поцеловал меня.

– Что за условие?

– Кабальный контракт, принцесса. Ты подписываешь, и все мои тайны - твои.

– Не дождешься!
– очарование уходит. Я отталкиваю его, отодвигаюсь в самый угол дивана.

– Я и так рассказал тебе уже слишком много. И это действительно не здорово, что у меня до сих пор нет от тебя этого документа. Пойми, ты все равно принадлежишь мне, и нам обоим будет спокойнее, если это будет оформлено официально.

– Никогда! И спокойнее мне будет, когда ты перестанешь уже требовать мою жизнь на блюдечке с голубой каемочкой!

– На бумаге с гербовой печатью тоже подойдет. Да пойми ж ты, мне не требуется ничье разрешение, чтобы убить тебя. Или кого-то другого, как ты могла сегодня убедиться. Подписав документ ты становишься членом моего Дома. Ты получаешь мое официальное покровительство.

– А кто спасет меня от тебя?

– Никто, и ты это знаешь. Неважно, подпишешь ты или нет. Ты все равно моя.

– С какого момента, очень хотелось бы знать?

– С тех пор, как я так решил.

– Ты полагаешь, этого достаточно?

– До сих пор хватало.

– А вот сейчас не хватает!
– я решительно встала с дивана и отошла к окну. За окном зеленел парк. Деревья, деревья, деревья, сплошной стеной, сколько хватало глаз.
– Я никогда не соглашусь быть твоей собственностью, что бы ты там себе не возомнил!

– Да? А кем ты согласишься быть, глупая ты девочка?
– он тихонько подошел сзади, ласково беря меня за плечи, привлекая к себе.
– Я же чувствую, что я тебе нравлюсь, тебе приятны мои прикосновения, мои поцелуи. Так оставайся со мной, Ларис. В моем доме. В моей спальне. В моей жизни.

– Ты предлагаешь мне стать твоей...любовницей?

– Смешное слово. Очень человеческое. Но оно предполагает равенство, которого между нами нет и быть не может. Я предлагаю тебе просто остаться, признав, наконец, мое право распоряжаться тобой.

– У тебя нет такого права!
– я отстраняюсь, вновь отступая от него, от его ласковых рук, от его дыхания на моем плече.- Ну почему, ну почему ты все время все портишь?!

– Что я порчу, дурочка? Твои иллюзии? Я вампир, ты человек, по-другому не будет. Ты - моя, Лариса. Я чувствую это каждым кончиком нервов. И я не просто вижу - я чувствую, что тебя тянет ко мне. Перестань выдумывать слова. Просто признай, что ты моя и останься.

– Знаешь, что самое отвратительное?
– печально отозвалась я, разглядывая деревья за окном.
– Будь ты человеком, такими словами ты звал бы меня хозяйкой к себе в дом, женой, возлюбленной. А ты зовешь меня стать твоей рабыней, твоей собственностью, твоей вещью.

– Знаешь, что самое отвратительное?
– усмехнувшись, повторил он мой вопрос, оставаясь на месте и не пытаясь удержать меня.
– Будь я человеком, ты не задумываясь ответила бы "да". А я Высший вампир, глава одного из знатнейших Домов моей родины, и я предлагаю тебе, маленькой человеческой девочке, защиту и покровительство своего Дома. И для тебя это не слишком достойное предложение! Поверь, это куда больше, чем быть чьей-то там женой.

– Даже твоей?

Он тяжело вздохнул.

– Лариса, мое семейное положение ни тебя, ни кого-либо из людей не касается. Ты всего лишь человек, и ты не можешь быть мне ни женой, ни возлюбленной, между нами пропасть куда шире Бездны, но я согласен любить тебя, заботится о тебе, а ты придираешься к словам и печешься о собственном статусе! Для человека в жизни вампира статус может быть только один: либо ты принадлежишь какому-то конкретному вампиру, либо любой желающий вправе срезать тебя, как розу.

– Я не буду твоей собственностью!
– я делаю еще один шаг от него, от окна, от всей этой нелепой сцены, и упираюсь спиной в пианино. Прежде я его в комнате не замечала, а сейчас... весьма удачно.
– Ты играешь?
– спешу сменить тему, с каждой минутой становящуюся все более неприятной и опасной.
– Может лучше сыграешь мне что-нибудь, вспомнив, что обязанность хозяина развлекать гостей, а не продавливать под свои интересы, - с каждым словом я скольжу вдоль инструмента, отступая от вампира все дальше.

Он спокойно стоит у окна, с усмешкой наблюдая за моими маневрами.

– Сбегаешь, значит? Ну что ж, побегай. Я не очень спешу. А про это, - он кивает на фортепьяно, - могу тебя разочаровать: я на нем не играю, более того, я терпеть не могу звуки, которые издает этот монстр. Слишком громкие и грубые. Такое чувство, что бьют прямо в мозг, причем отбойным молотком.

– Ну вот, а я уже представила себе одинокого вампира, скрашивающего себе пронзительно-печальными мелодиями долгие лунные ночи, - я так обрадовалась, что он согласился сменить тему, что готова была нести любую чушь, лишь бы не возвращаться "к нашим баранам".
– Зачем же тебе тогда инструмент?