Чтение онлайн

Под руководством Калеба мальчики немного подняли покрышку типи с подветренной стороны, а с теневой стороны — гораздо больше. Из удушливой теплицы типи сразу превратилась в прохладную беседку.

— Если ветер чуть заметный, а вы хотите знать, откуда он дует, то послюньте и поднимите палец. Со стороны ветра вы почувствуете холодок. Соображаясь с этим, вы можете наставить дымовые клапаны.

— Расскажите нам еще о военных шапках, — попросил Ян. — И потом я хотел бы знать подробнее, что мы можем делать, чтоб заслужить перья.

— Устраивайте состязание в беге, в плаванье, в стрельбе. Попасть стрелою за двести шагов — все равно, что убить буйвола. Это будет превосходство.

— Как? Гранку?

— Да. Попасть за пятьдесят шагов — все равно, что убить оленя, и это мы назовем ку, — продолжал Калеб. — Если вы с первого выстрела попадете своему чучелу в самое сердце за пятьдесят шагов, то я назову это большим подвигом, а кто попадет в сердце за семьдесят пять шагов, все равно с какого выстрела, того я назову первостепенным стрелком. Если вы за сорок шагов будете попадать в девятидюймовый глазок из каждых трех раз два, то можете причислить себя к индейцам. Впрочем, я должен вам сказать, что они редко стреляют в мишень, а больше в то, что встречают в лесу. Я видел медно-красных малышей, которые стреляли в бабочек. Иногда они устраивают состязания и смотрят, у кого сразу будет больше стрел в воздухе. Пять стрел в воздухе уже хорошо; это показывает, что человек скоро и далеко стреляет. Нужно для этого непременно держать в левой руке наготове пучок стрел. Я только раз в жизни видел, как у одного человека было в воздухе восемь стрел. Это считалось «большим колдовством». Но иметь одновременно семь стрел в воздухе также очень почетно.

1. Прямо в цель.

2. На далекое расстояние.

3. Пять стрел в воздухе.

— Что еще годится для нас, кроме стрельбы? Как вы полагаете?..

— По-моему, — перебил Сам, — мы могли бы состязаться в добывании огня трением. И было бы хорошо, потому что Гай этого не умеет. Кто зажжет огонь — получит перо, кто зажжет в одну минуту — получит хвалебное перо, или как вы там его называете. Мы с Яном будем состязаться, а Гай останется в стороне.

— Зато охотиться на оленя я могу лучше вас обоих.

— Замолчи, Ветка. Нам надоело слушать про твою охоту на оленя. Мы совсем уничтожим эту игру.

Затем Сам опросил, очевидно, обращаясь к Калебу:

— Вы знаете какие-нибудь индийские игры?

Калеб, однако, не ответил. Тогда Ян сказал:

— Бывают ли у индейцев игры, м-р Кларк?

— О, да! Я могу показать вам две индейские игры, на которых вы испытаете свое зрение.

— Тогда я вас всех перещеголяю, — поспешно заявил Гай. — Как же, я увидел оленя раньше, чем Ян мог…

— Замолчи, Гай! — воскликнул Ян.

Своеобразный звук «дз-дз-дз» заставил Ветку обернуться. Он увидел, что Сам точит огромный нож и время от времени бросает жадные взгляды на его желтый вихор.

— Пришла пора, — сказал Сам вполголоса.

— Отстань от меня! — пищал Гай.

Ужасное «дз-дз» расстраивало ему нервы. Он взглянул на Яна и, увидев, как ему почудилось, подобие улыбки, немного успокоился. Однако размалеванное лицо Сама было совершенно непроницаемо, и тревога Гая возобновилась.

— Отчего ты не точишь ножа, Маленький Бобер? Разве ты не хочешь получить своей доли? — процедил сквозь зубы Старший, Вождь.

— Я предлагаю оставить ему скальп, пока он опять не начнет хвастаться, а зато тогда уж снять дочиста, — ответил Ян. — Расскажите же нам об индейской игре, м-р Кларк.

— Погоди. Надо припомнить. Индейцы рисуют два квадрата на земле или на двух шкурах, а затем разделяют каждый из них на двадцать пять клеток, вот так. Потом они берут десять колец и десять орехов или камешков. Один игрок получает пять колец и пять орехов и расставляет их в клетках одного квадрата, как ему вздумается. Другой не должен смотреть, пока все не будет готово. Затем он оборачивается и глядит в то время, как кто-нибудь поет песню:

Ки-йи-йи, ки-йи-я, Не хитрее ты меня, Не умнее ты меня, Мой глаз зорче твоего Ки-йи-йи, ки-йи-я.

После того первый квадрат закрывается корзиной или чем-нибудь другим, а второй игрок должен по памяти расставить свои марки таким же точно образом. За каждую правильно поставленную марку ему присчитывается один, за каждую ошибку отсчитывается один.

Марки (орехи и камешки) и карточки для игры.

— Вот увидите, что я… — начал Гай, но Сам схватил его за вихор. — Отстань! Я вовсе не хвастаюсь. Я говорю истинную правду.

— Уф! Лучше не говори правды. Нам будет легче, — сказал Дятел и с убийственным спокойствием прибавил. — Если я сниму с тебя скальп, то ты простудишься и умрешь. Ты это знаешь?

Ян заметил, что Калеб смотрит вдаль, как бы стараясь что-то скрыть.

— Вот еще одна игра. Я не знаю, действительно ли она выдумана индейцами, но во всяком случае она в их духе. Сначала делают два шестидюймовых квадрата из белого дерева или картона; затем на них рисуют кольца, как на мишени, или клетки, или же двух совершенно одинаковых кроликов. Один играющий берет шесть черных кружков по полдюйма в поперечнике, раскладывает их, как попало, на одной из досок и ставит ее за сто шагов. Другой берет столько же кружков и второго кролика и идет вперед, пока не разглядит модель, чтобы разложить свои кружки таким же точно образом. Если он может сделать это за семьдесят пять шагов, то он ловкач, если за шестьдесят, то — молодец, но меньше пятидесяти не годится. Я видел, как забавляла мальчиков эта игра. Иногда ради шутки они клали по два кружка вместе или какой-нибудь совсем снимали. Эта игра служит отличной пробой зрения.

Эти квадраты в настоящем своем размере могут употребляться на одной трети расстояния, указанного для шестидюймовых.

— Я ручаюсь… — опять начал Гай, но Сам, отлично знавший, что за этим последует, громким, диким «гр-р-р» перебил его ручательство.

— Я припоминаю, как индейцы еще иначе испытывали остроту зрения. Один старик хотел показать молодым Плеяды, знаете, то созвездие, которое у индейцев называется «Гроздью». Он спросил, сколько в ней ягод. Одни видали пять, другие — шесть, а некоторые — даже семь. Кто видит семь, у того превосходные глаза. Теперь вы не можете видеть Плеяд, они видны только в зимнюю ночь. Зато вы круглый год можете видеть Большую Медведицу, ее не трудно найти от Полярной звезды. Индейцы называют ее «Горбатой Спиной». Я слышал, как старики спрашивали мальчиков: «Видите вы старую сквау (это вторая звезда с краю, как раз на горбе) с ребенком на спине? Видите ли вы младенца?» Когда у меня были хорошие глаза, я мог разглядеть маленькую звездочку, прильнувшую к большой. Кто ее видит, у того отличное зрение.

Плеяды при обыкновенном зрении.

Плеяды при хорошем зрении.

Плеяды при отличном зрении.

Большая Медведица и Полярная звезда. Вторая звезда слева это — Сквау, а над нею Младенец.

— А… — начал Гай, но Сам своим «гр-рр» вовремя остановил его.

Опять взор Калеба устремился в пространство. Он встал и вышел из типи. Ян слышал, как он бормотал:

— Негодный мальчишка! Против воли смешит меня.

Он отошел на несколько шагов в лес и вдруг закричал:

— Ян! Гай! Идите сюда.

Все трое прибежали.

— Мы говорили о хороших глазах. Кто скажет, что это такое?

Через просвет в листве можно было окинуть взором поле Бёрнса.

— Как будто медвежонок.

— Сурок! Наш сурок! Старый разбойник. Где моя костяная стрела? — воскликнул Гай и побежал за оружием.