Чтение онлайн

Наконец умолкли орудия прямой наводки, и вперёд пошли пехота и танки. Только пушки большого калибра продолжали обрабатывать немецкую оборону. Так, за огненным валом разрывов и началось наступление знаменитой Ясско-Кишиневской операции.

Примерно на десять километров оборона немцев была полностью уничтожена. Траншеи полного профиля превратились в мелкие канавки, блиндажи в ямочки. Пехота наткнулась на пару уцелевших укрытий. Но находившиеся там немцы были мертвы. Они погибали от высокого давления воздуха при разрывах и удушья.

Старшина шагал со связистами впереди, в порядках наступающей пехоты. И впервые за много дней войны он не видел препятствий для движения вперёд.

– Такие бы атаки да всё время! – крикнул ему связист, тащивший катушку.

– Ага, – ответил старшина. – До самого Берлина!

Морской минёр Охрименко читал сообщение штаба Черноморского флота. Два дня назад, при попытке обезвредить морскую мину, в Новороссийске погибли два минёра. Третий тяжело ранен.

Охрименко закурил папиросу и вышел из каюты. На берегу матросы грузили ящики в грузовик. Где-то на западе грохотала война. А здесь, в Севастополе, осенью 1941 года, было спокойно.

Только немецкие самолёты иногда пытались совершить налёт, но их отгоняли наши истребители и зенитки.

Хуже было с минами. Немцы по ночам сбрасывали их на фарватер. Тральщики работали с утра до вечера, освобождая от них море. Но главная задача была – узнать, как и отчего срабатывают мины. Тогда бороться с ними было бы гораздо проще.

К Охрименко подбежал посыльный.

– В штаб вызывают, – передал матрос.

Вскоре Охрименко с товарищем минёром уже шли на катере к месту падения мины. Её засекли рано утром наблюдатели. Возле буйка, означавшего место падения, стоял водолазный бот.

– Осторожность, осторожность и ещё раз осторожность, – закончил инструктаж Охрименко. – Лучше вообще не дышать, не шевелиться.

Матросы и водолазы молча кивнули.

Мину нашли на глубине семи метров. Водолазы завели за неё тросы, вытащили их на берег, подцепили к грузовику, и вскоре морское рукотворное чудовище лежало на берегу.

Минёры выждали полчаса и лишь потом подошли ближе.

– Горловина вторичного взрывателя сверху, – отметил Охрименко. – Горловина инерционного взрывателя внизу, чёрт, под ней ещё буксирный трос.

Его товарищ кивнул, дескать, уходи.

Минёры всегда работали над обезвреживанием мин по очереди. Потом возвращались, записывали, что удалось сделать и увидеть, а напарник уходил работать. Так копились знания о морских минах. Враг был очень хитёр и ставил ловушки на неизвлекаемость. Взрыв в Новороссийске тому примером.

Работа началась с вывинчивания пробки электрозапала. Оборот, другой, начало третьего витка и тут внезапно раздалось громкое шипение. Минёр поспешил в укрытие. Выждали полчаса. Всё тихо. Подумали и решили, что мина лежала в холодной воде, потом оказалась на солнце, нагрелась, воздух внутри неё расширился и с шипением вышел наружу, когда вынули пробку.

Электрозапал достали. Затем медным ножом (чтоб не было искр), перерезали идущие к запалу провода.

Начали подкоп к инерционному взрывателю, что был внизу. Отдых полчаса и снова. Снова одинокий минёр и мина. Товарищи смотрят из укрытия. В кабельтове от берега стоит катер с поднятым сигналом «Опасные работы». На берегу никого.

Минёр начал не спеша откручивать гайку, удерживающую инерционный взрыватель. Тихо и аккуратно. Малейший сдвиг и толчок может привести к взрыву.

Готово. Руку внутрь мины. Медленно достаётся инерционный взрыватель, его запал и две шашки вторичного детонатора. Как только они оказались снаружи, минёр отбрасывает их в сторону. Секунд через двадцать они взрываются. Но взрыв слабый.

Сейчас работают оба минёра. Тщательно осмотрев мину, они решают, что детонаторов больше нет, и решают снять крышку, прикрывающую отсек с аппаратурой.

Тут приехал ещё один минёр. На помощь. Стал помогать откручивать гайки. Осталось ещё пять гаек. Двое минёров отошли в сторону. Перекурить.

Оставшийся крикнул им: Осталась последняя гайка!

Как только он отвернул её на несколько витков, как крышка отошла, и при этом находившаяся в отсеке пружина столкнула меж собой контакты специального заряда. Он предназначался для уничтожения аппаратуры. Наши про это ещё не знали.

Грянул взрыв. Погибли два минёра и подошедший матрос.

Охрименко уцелел.

Следующую мину, найденную в море, он решил обезвредить прямо в воде. Водолазы спустились вниз и сделали слепки со всех гаек и болтов. В тот же день по ним изготовили инструменты.

Водолазный бот стоял в кабельтове от буйка, обозначавшего место падения мины. И снова сигнал «Опасные работы!»

На шлюпке водолаз добрался до буйка и спустился вниз. Работа началась. Вот снимается нажимное кольцо горловины мины. Нормально. Кольцо в сумку на боку. Приступил с съёму крышки детонатора. Пришлось встать на колени, иначе не подобраться.

Тишина, и только гаечные ключи легонько постукивают по корпусу мины.

И вдруг сильный удар в грудь! Водолаз напрягся – взрыв!

Но нет. Оказалось, что когда он снял крышку, то её выбросило из мины. Она и ударила водолаза. Заглядывает в отверстие. Там большой металлический стакан. Очень осторожно вытащил и его.

Работа окончена. Утром мину вытащили на берег и полностью обезвредили.

«Долина смерти», так прозвали солдаты гвардейской бригады деревню возле болота. Её штурмовали две недели, после этого в батальонах осталось всего пять процентов списочного состава.

– Река, за ней болотина, – комбат Булавин вздохнул. – Танки не пройдут, придётся нам одним брать эту деревню.

На рассвете ударили пушки, гвардейцы на плотиках и брёвнах бросились через речку. Используя внезапность, удалось броском миновать болотину. Но на подходах к деревне немцы опомнились. Пулемёты, миномёты, все заговорили разом.

Нашим удалось захватить несколько домов на окраине деревни. До немцев было метров двадцать-тридцать. В ход пошли гранаты. Немецкие, с длинными деревянными ручками, наши умудрялись хватать на лету и швырять обратно.