Чтение онлайн

Остатки батальона крепко держались. Пополнение не было, немцы простреливали все подходы к деревне. Нашим удалось захватить склад рождественских подарков – печенье, колбаса, так что не голодовали. Но плохо было с водой. Единственный колодец был на нейтральной полосе. Каждую ночь возле него шли схватки за воду.

Немцы отошли от деревни и обрушили на неё мощный артиллерийский огонь. Весь день бомбила авиация. После полудня в атаку пошла пехота при поддержке танков.

Гвардейцы засели в погребах и развалинах домов. Отбивались до последнего.

Начштаба батальона Ситников связал вместе несколько ручных гранат, противотанковых уже не осталось. Напевая песенку, он подмигнул комбату и выполз из погреба. Раздался взрыв и немецкий танк загорелся. Ситников не вернулся.

Комбат выглянул из погреба. Немцы суетились в деревне, добивая наших раненых. С комбатом остался только связной.

– Выхода нет, – Булавин улыбнулся. Он подсел к рации и надел наушники.

– «Гром», «Гром», я «Земля», – заговорил он.

– Слушаю, «Гром», – ответили артиллеристы.

– Беглый огонь, – и комбат назвал координаты.

– Так это ваши координаты, – услышал он.

– Огонь, Саша! Я приказываю, – сказал Булавин. – Прощайте.

Артидивизион ударил по деревне. Полчаса здесь бушевал ад.

Булавин очнулся, его кто-то дёргал за рукав.

– Товарищ майор, – услышал он. – Завалило нас. Но можно вылезти.

Однако, это было опасно. Прямо на разбитом погребе немцы установили пулемёт. Иногда они вели огонь. Это, видимо, кто-то из уцелевших гвардейцев пытался убежать из деревни.

Дождались ночи. Начался артналёт с нашей стороны. Комбат со связным раскопали лаз и ползком выбрались из деревни. К полуночи они добрались до реки и переплыли её, держась за бревно.

Из всего булавинского батальона выжило пятнадцать солдат. Все раненые, в том числе и комбат.

Деревню взяли только через месяц, обходным манёвром.

Атака с ходу не удалась. Немцы, засевшие в посёлке, встретили казацкую лаву шквальным огнём.

Эскадрон отступил. Пришлось укрепиться в лесочке. Комэска вызвал к себе сержанта Огурцова.

– Возьми с собой двоих казаков, обойдите посёлок и пошукайте, что там и как, – приказал командир эскадрона.

Три всадника в чёрных бурках под вечер двинулись в разведку. Пробравшись сквозь густой лес, они увидели просёлочную дорогу. Она вела как раз к тому посёлку, который не удалось взять утром.

– «Языка» надо, – сказал Огурцов. – Подождём немного.

И вскоре на просёлке показалась автоколонна. Впереди шли два самоходных орудия с открытыми башнями, за ними три десятка грузовиков.

– В атаку! – крикнул Огурцов. В самоходки полетели гранаты. А по автомобилям казаки открыли огонь из своих ППШ.

Немцы перепугались. С криками «Kosaken» они бросили грузовики и начали разбегаться. Трое казаков с гиканьем, обнажив шашки, помчались за убегающими. Рубка убегающих – главная цель любой кавалерии. Огурцов вырвался вперёд. Он уже зарубил восемь немцев.

Вдруг немцы, а это были гренадёры из дивизии СС «Райх», опомнились. Увидев одинокого казака, трое подскочили к нему и стащили с лошади. Одного Огурцов успел ударить шашкой по голове, тот упал. Второму достался удар прикладом по голове. Причём, удар был такой силы, что приклад раскололся напополам.

С третьим гренадёром Огурцов схватился в рукопашной. Поскольку руки был заняты, казак перегрыз ему горло зубами.

Вернувшись обратно, казаки подобрали прятавшегося под грузовиком немецкого офицера и вернулись к своим.

Утром эскадрон снова пошёл в атаку на посёлок, но не в лоб, с а фланга. Огурцов ворвался в дом, где засел пулемётный расчёт. Патроны в автомате кончилась, а шашка осталась вместе с конём. Казаки шли в пешую атаку, по-пластунски подобравшись к противнику.

Взяв в руки сапёрную лопатку, сержант запрыгнул в комнату, где обосновались пулемётчики. И действуя лопаткой, как шашкой, он зарубил четверых немцев.

Посёлок был взят. Огурцов доложил комэска о бое, и уже направлялся к своему второму сабельному отделению, когда издалека выстрелила немецкая самоходка.

Снаряд упал на пустой улице, и один осколок угодил прямо в висок бесстрашного казака.

Посмертно Огурцову присвоили звание Героя Советского Союза, а его сапёрная лопатка сейчас хранится в музее казачества в Новочеркасске.

Утром бой. Командир артполка приказал поддержать огнём нашу пехоту. Из-за слякоти танков не будет. И так как по данным разведки немцы укрепились сильно, штурмовать их позиции будут штрафные батальоны.

К утру упал густой туман. Не видно ничего буквально в двадцати шагах.

– Куда стрелять-то? – артиллеристы чешут затылки. Поступает приказ, следовать за штрафниками и бить по немцам, как только их будет видно.

76-миллиметровы орудия на конной тяге. Лошади лучше тащат пушки по грязи.

Комбаты с разведчиками и связными впереди. За ними тянутся красные телефонные провода. Сидят в окопах вместе со штрафниками. Это уголовники, желающие выйти на свободу. Ранят их, спишут все долги.

Без выстрелов, без криков, по свистку штрафники поднимаются и бегут вперёд, в туман. За ними артиллерийские комбаты.

Ничего не видно. Штрафники скрылись в тумане. Слышится стрельба, громкие крики, пулемётные очереди.

Комбаты бегут, где-то за ними лошади тянут орудия. Один из комбатов раздобыл трофейную легковую машину. Сел вместе с разведкой и связными и вперёд. Но выскочил в тумане прямо на позицию немецкой батареи. Те закидали их гранатами, все погибли.

Вот миновали брошенные немцами окопы. Штрафников так и не видать, только где-то впереди стрельба и несмолкающие крики.

Артиллеристы выбежали к какой-то деревне. На её окраине бешено окапываются штрафники.

– Куда бежите, боги войны?! – орёт командир штрафников. – Впереди танки.

Туман начал рассеиваться. Стало видно поле. По нему ползут немецкие танки. Комбат оглядывается. Сзади подходит его батарея, оба орудия. Окапываться некогда, сошки вбивают в землю.

Танки открывают огонь, неужели заметили? Комбат осматривается. Слева, метрах в четырёхстах, разворачивается дивизион тяжёлых 152-миллиметровых гаубиц. Они на мощной тяге, их тащат трактора. По ним и бьют танки.