Чтение онлайн

Ее малыш неуверенно смотрел на нее, но потом лицо его прояснилось — он явно узнал ее. Она стояла слишком далеко, чтобы услышать его голос, но видела, как несколько раз приоткрылся его рот.

— Мамочка.

— Себастиан.

Когда он, уронив плюшевого медведя, побежал к ней, протягивая свои маленькие ручки, она тоже устремилась ему навстречу. В ее снах все происходило точно так же, только на сей раз они встретились в реальности, — ведь он был настоящий, живой и здоровый.

И душа Марин — похищенная четыреста девяносто четыре дня назад — вновь ожила.

Войдя в кофейню «Грин бин», Марин увидела выстроившуюся у стойки длинную очередь. Но она пришла сюда не ради кофе. Обведя зал пристальным взглядом, поправила на плече ремень черной сумки. Это сумка Дерека; ее содержимое ему уже не нужно, хотя она и вытащила ее из багажника его машины. Впрочем, Марин оно тоже не нужно. Через мгновение она заметила знакомую фигуру. Сейчас Маккензи не работала за стойкой; она протирала стол в глубине кофейни и уже заметила приближение Марин. Золотисто-пшеничная окраска ее волос, сменившая былую розовую, придала цвету лица болезненно-желтоватый оттенок. Забавно, что когда Марин впервые увидела Маккензи, та показалась ей на редкость живой и красивой, пугающе молодой и полной жизни. Теперь же она выглядела, как любая другая подрабатывающая аспирантка, усталая и подавленная, в общем, ничем не выделявшаяся из толпы себе подобных.

Лицо Маккензи еще больше побледнело, и она нервно отступила. Марин приветливо махнула рукой.

— Я здесь не для того, чтобы устраивать сцену, — спокойно произнесла она, и Кензи вздохнула с заметным облегчением. — Мы можем поговорить?

Столик в дальнем углу пустовал, и Марин вспомнила, что именно за ним сидела в тот день, когда шпионила за Маккензи. Неужели с тех пор прошел всего месяц с небольшим? По ощущениям, с того дня она прожила целую жизнь — между сеансами психотерапии как для Себастиана, так и для себя, и постоянным стремлением создания атмосферы обычной домашней жизни, которой так жаждал ее теперь уже пятилетний сын.

Хотя у него все хорошо. Детский психолог постоянно уверял ее, что дети выносливы, да и доктор Чен говорил то же самое. Оказалось, что Лорна, учитывая сложившиеся обстоятельства, всячески старалась заботиться о сыне Марин. Сэл изначально солгал своей матери, попросив ее помочь ему защитить мальчика от Дерека, якобы жестокого отца, и Лорна, разумеется, согласилась. Она верила всему, что говорил ей Сэл… но в конце концов у нее появились серьезные сомнения.

Все шестнадцать месяцев жизни Себастиана на ферме Лорна хорошо заботилась о нем. Она кормила его, купала, читала ему книжки, приносила игрушки. По возможности ежедневно выводила мальчика гулять, позволяя ему в солнечную погоду побегать на свежем воздухе. Она каждый день говорила с ним о Марин, о том, как сильно мама любит его и скучает, и что она приедет за ним, как только сможет. Про Дерека Лорна говорила мало — ведь она поверила в жесткость отца Себастиана, — но никогда не ругала его.

Кстати, Лорна чувствовала себя вполне здоровой. Она уже полностью восстановилась после прошлой операции по замене тазобедренного сустава, а все ее дополнительные болезни Сэл выдумал, чтобы оправдать частые наезды домой в Проссер для надзора за Себастианом. Огнестрельное ранение в руку скорее оказалось простой царапиной, но травма головы, полученная во время борьбы с сыном за пистолет, была довольно серьезной. Ей сделали еще одну операцию, и она все еще находилась в больнице под пристальным наблюдением врачей.

…Марин села за стол, поставив на пол сумку. Та была не слишком тяжелая, но неудобная, и Марин порадовалась, что больше ей не придется таскать ее. Маккензи села на стул напротив нее, положив влажную салфетку, которой протирала стол, между ними, словно своеобразный микрофибровый барьер.

— Выглядите ужасно, — честно заметила Марин.

— Гм-м, вам виднее, — ответила Маккензи, пожав плечами. — Полагаю, я это заслужила. С тех пор, как меня выгнали из квартиры, я ночую где придется. Собака вчерашнего хозяина сразу невзлюбила моего кота, так что выспаться нам не удалось… — Опустив глаза, она сняла кошачий волос с рубашки. — А как поживает ваш сын?

— Чудесно. На самом деле я пришла к вам именно из-за Себастиана.

— Не поняла.

— Возможно, вы слышали от Сэла… простите, от Джей Ара, что я наняла кое-кого убить вас. — Марин понизила голос, сознавая, как нелепо и ужасно прозвучали ее слова. — Теперь я знаю, что он вовсе не собирался выполнять мой заказ. Этот мошенник просто обманул меня. Но между нами — а я чувствую, что в этом могу довериться вам, — я действительно в какой-то момент желала вашей смерти. Я уже потеряла сына, и мне казалось, что вы пытаетесь отнять у меня единственного оставшегося члена семьи. Мягко говоря, я была не в лучшей форме.

Маккензи кивнула. Еле заметно, но Марин уловила ее реакцию.

— Есть новости от Джулиана?

— Нет, с того самого дня, как он сделал мою фотку для выкупа, — покачав головой, сообщила Маккензи. — Джей Ар подозревал, что Джулиан собирается кинуть его и сбежать с полученными от вас деньгами, — и, похоже, именно так он и поступил. — Она вяло улыбнулась. — Хорошо, что вас не обманули еще на двести пятьдесят тысяч.

Марин подтолкнула сумку вперед; та коснулась ноги Маккензи.

— Да, хорошо. Иначе я не пришла бы сюда, чтобы отдать их вам.

Маккензи недоумевающе нахмурилась и, глянув вниз на сумку, вновь посмотрела на Марин.

— О чем вы говорите? — Она настороженно оглянулась. — Это какая-то ловушка?

— Никакой ловушки, — устало успокоила ее Марин. — Я заплатила за ваше убийство — пусть даже никто не собирался совершать его — и реально жила с искренним желанием вам смерти. Потом опомнилась и все отменила… Но все равно я поступила ужасно и не могу так просто жить с этим. Особенно теперь, когда вернулся мой сын.

Маккензи открыла рот, но так и не найдя, что сказать, снова закрыла его.

— Так вот, я хочу загладить свою вину, — встав из-за стола, продолжила Марин. — Мы могли бы, вероятно, обвинить вас в вымогательстве, но Дерек заявил полиции, что, по его мнению, вы тоже стали жертвой этого мошенничества. Лично я в это не верю — по-моему, он просто тоже чувствует себя виноватым. А я полагаю, что вы умны и молоды, и точно знаете, как заставить раскошелиться своих богатых приятелей. Во многом я чувствую, будто вознаграждаю вас за то, что вы, устроив себе дерьмовую жизнь, едва не разрушили мою жизнь. Но мне нужно спать по ночам с чистой совестью, зная, что я по крайней мере попыталась исправить сделанную ошибку. Я заплатила четверть миллиона долларов, чтобы кто-то забрал вашу жизнь, а теперь плачу вам четверть миллиона долларов, чтобы компенсировать свой грех. Оставьте их себе, пожертвуйте или сожгите… мне плевать, как вы с ними поступите.

Маккензи уставилась на нее в полном ошеломлении, ожидая никак не наступавшей ужасной кульминации этой невероятной истории.

— А еще, — добавила Марин, — вы были добры к моему сыну. Бэш сказал, что вы сидели с ним в винном погребе, держали его за руку, обнимали, когда он испугался, и успокаивали, говоря, что все будет хорошо. Бэш полюбил вас. И называл «розовой дамой». Он говорит, что вы стали его другом. Поэтому я добавила кое-что от себя лично.

Маккензи точно онемела.

— Он очень милый мальчик, — наконец справившись с немотой, пролепетала она. — И… спасибо вам. За это. Моя мама больна. Это… это поможет.