Чтение онлайн

— Частный детектив. Я наняла ее в прошлом году, чтобы найти нашего сына.

Дерек вздрогнул.

— Именно она, — спокойно продолжила Марин, — сообщила мне о твоей интрижке с Маккензи Ли. Шестимесячной интрижке, Дерек. Крутой роман!

Он открыл рот, но закрыл его, так ничего и не сказав. Марин могла только представить поток эмоций, борющихся за главенство в его голове, пока он пытался решить, в чем надо признаться. Все отрицать — или подтвердить, что это правда? А если подтвердить, то выложить эту историю полностью или частично? Если же отрицать, то как объяснить его связь с Маккензи?

Интересно наблюдать за обманщиком, зная, что он лжет. Легкие подергивания лицевых мышц, слабый зрительный контакт, небольшие вибрации различных частей тела. Такие детали трудно даже заметить, если не знать, что человек лжет. О таких деталях ты даже не подумаешь, если доверяешь человеку, полагая, что тот говорит тебе только правду. Ведь предполагается, что любящие люди не врут друг другу.

Марин и Дерек стояли напротив друг друга, разделенные лишь пятифутовой гранитной столешницей кухонного острова. Однако их тайны многократно увеличивали это расстояние. Его молчание затягивалось. Абсурдно, но в памяти Марин вдруг опять всплыл эпизод из «Принцессы Невесты». Человек в черном предлагает Виззини интеллектуальную дуэль, чтобы решить, кто получит Принцессу Лютик: «Отлично. В каком же кубке яд? Битва умов началась».

— Прости, — наконец хрипло прошептал Дерек. — Она ничего не значила для меня. — Он стоял, опустив голову и опираясь обеими руками на гранитную столешницу. — Я не люблю ее.

Марин взяла телефон и открыла «Шэдоу». Телефон скользнул к нему по холодному граниту, и Дерек увидел на экране фотографию избитого лица Маккензи. Он чуть не рухнул.

— Итак? Ты собираешься заплатить им?

— О боже, — простонал он. — Боже мой, мне так не хотелось, чтобы ты узнала… Марин, прости. Мне ужасно жаль…

— Они требуют двести пятьдесят тысяч, — продолжила она, намеренно не обращая внимания на его терзания. — Я понимаю, что они у нас есть, так что это не проблема. Но что ты собираешься делать? Заплатить? Или думаешь, что это фото — подделка и Маккензи просто решила вытянуть из тебя деньги, как вытягивала их у других своих богатых парней? Я слышала, что последний выдал ей пятьдесят тысяч. Тебя она явно оценила гораздо выше.

Дерек снова пристально взглянул на фото, потом перевел непонимающий взгляд на Марин.

— О чем ты говоришь? О каких других парнях?

— Ах, мы не знали, — с наигранной невинностью произнесла Марин, впервые за весь день улыбнувшись. Хотя далеко не доброй улыбкой — ее породила вспыхнувшая ярость. — Изволь, я с удовольствием просвещу тебя. Твоя сладкая крошка — профи. Она встречается с женатыми парнями и требует оплаты, когда те пытаются покончить с отношениями. А ты, милый, думал, она тебя действительно любила?

Дерек промолчал. Разумно.

— Но синяки, связанные руки и ноги и требова- ние выкупа — это уже нечто новенькое, — добавила Марин. — Так что ты думаешь? Реальность или инсценировка?

Она еще в жизни не видела мужа настолько бледным и удрученным.

— Я сообщил им, что заплачу. У меня есть деньги. Они в сумке в машине. Я жду от них сообщения.

— Точно так же ты поступил, когда они потребовали деньги за Себастиана?

Дерек обомлел. И в этот момент она поняла.

— Ты проклятый сукин сын! Как же ты мог не сказать мне?! — Голос Марин прогремел на всю кухню, отразившись эхом от их дизайнерских шкафов.

При звуках ее голоса почти двухметровый Дерек вдруг съежился, став едва ли не ниже самой Марин.

— Прости, — он вдруг разразился безудержными рыданиями, — прости меня. Мне так жаль… Мне ужасно жаль…

Прошел месяц с того дня, как похитили Себастиана. Ровно месяц; им едва верилось, что они прожили уже тридцать один день в сплошном кошмаре, внезапно ставшим их жизнью.

Расследование исчезновения Себастиана — несмотря на то что его фото и видео с рынка были известны всей стране — зашло в тупик. Не было ни зацепок, ни требований о выкупе, ни свидетелей, вдруг запоздало вспомнивших что-то о том дне, когда он пропал. Когда Дерек позвонил в ФБР и захотел узнать, что еще можно сделать, назначенный по их делу агент сообщил ему, что дело по-прежнему считается «открытым» и продолжает расследоваться, однако им пришлось перенаправить свои ресурсы на расследование множества дел других детей, каждую неделю пропадавших в стране.

Это известие повергло Марин в жуткую депрессию. Ее нервы и так были издерганы, а голова полна ужасных картин с педофилами, секс-торговлей и всеми прочими кошмарами, которыми терзало ее собственное воображение. Но после того как Дерек позвонил и сообщил ей, что ему сказали в ФБР, она скатилась на самое дно черной пропасти.

Именно Дерек тогда нашел ее. Вернулся домой после срочного совещания в офисе, совещания, требовавшего его личного присутствия, — и увидел, что его жена лежит в ванной без сознания. А уезжал он всего на три часа. Дерек вызвал «Скорую помощь» и делал жене искусственное дыхание до прибытия парамедиков. Им удалось восстановить ее сознание, пока о ней не смогли должным образом позаботиться в больнице.

— Ты же едва выжила, — монотонно бубнил Дерек; слезы продолжали струиться по его щекам. — Открыв дверь в ванную и увидев тебя, я вообще подумал, что ты умерла.

Марин не стала ничего говорить. Она уже сто раз извинилась за то, что напугала его, и Сэла, и Сэйди, и всех, кто волновался за нее.

— Когда тебя выписали из психбольницы пять дней спустя, я боялся оставлять тебя одну. А примерно через неделю после этого получил письмо с неизвестного мне адреса. Оно пришло на мой рабочий аккаунт. Без всякой темы. Открыв его, я увидел фотографию Себастиана. Он выглядел нормально. Испуганным, но нормально. Он держал экземпляр «Нью-Йорк таймс» с датой. Фото сделали в тот самый день. В письме меня предупредили не звонить в полицию — там говорилось, что если позвоню, то больше никогда не увижу сына. Они сообщили мне, что позвонят ровно через тридцать минут. Если же я не отвечу или они подумают, что звонок прослушивается, то его убьют.

Марин закрыла глаза. Услышанное было настолько мучительным, что и ее разум невольно начал придумывать множество возможных способов спасения.

— Мне следовало позвонить в ФБР. Но я просто… просто не смог. Они меня жутко разозлили. Расследование, видите ли, зашло в тупик… Мне казалось, что все нас бросили. А ты только что… — Он покачал головой. — Я не позвонил им. Я мог думать лишь о том, что прошло уже пять недель с тех пор, как я видел своего ребенка. Пять недель. И если через тридцать минут я мог узнать по телефону, действительно ли с ним все в порядке, то я хотел это знать. Мне необходимо было знать.

Да. Она понимала его. Но ей не хотелось доставлять Дереку удовольствие, признавая его правоту, поэтому она продолжала молчать.

— Я пошел в гараж и сел в машину. Телефон зазвонил в точно указанное время. Когда я ответил, то услышал голос Бэша.

— Что?! — Колени Марин подогнулись, и теперь уже она ухватилась за край столешницы, чтобы не упасть на пол. — Ты говорил с ним?

Дерек кивнул; на лице его застыла маска мучительной острой боли.

— Он сказал: «Привет, папа, это Бэш. Я скучаю по тебе и маме. Когда вы придете за мной?»