Чтение онлайн

– А это не одно и то же?

– Нет, это, между прочим, две большие разницы.

– А почему Дмитрий не отвечает по телефону, который ты мне дала? – спросила Полина Михайловна.

– Когда ты звонила?

– Позавчера, вчера и сегодня. Никто трубку ни разу не снял.

Марина пожала плечами. Она тоже несколько раз звонила Подлесному, однако не сумела его застать. А звонила она по той причине, что Дмитрий четвёртый день не появляется на работе. Он, конечно, имеет право и не появляться, но мог бы, однако, хотя бы сообщить о себе что-нибудь, мог бы предупредить, что будет отсутствовать в течение такого-то времени. А он как в воду канул. Возможно, он занимается подготовкой мероприятия. Но не на Луне же, не на Марсе. А если выехал куда-то в регион, то должен был предупредить. Не в смысле, что обязан, но всё-таки. А то мало ли что.

– О чём ты задумалась? – напомнила о себе мать. – Тоже беспокоишься? Знаю, что не чужой он тебе. На работу-то он ходит?

– Да нет, он в отгулах, – солгала Марина, недовольная настырностью матери.

– Может, он уехал куда?

– Мама, я не знаю! И давай оставим этот разговор! Нашёл себе бабу, наверное, да и живёт у неё.

– Ты, сказывают, тоже себе нашла какого-то пузанчика, – едко заметила Полина Михайловна.

– Ты уже и про это пронюхала? – не удивилась, а, пожалуй, возмутилась Марина. – Ты почему лезешь в чужую личную жизнь? Почему ты шпионишь за мной? Я ведь, между прочим, не девочка уже давно.

– Ты, понятно, не девочка уже. Ты даже не женщина. Ты – баба, баба распутная, к тому же!

– Ну всё, с меня хватит! – вскрикнула Марина и поднялась. – Мы с тобой пообщались? Пообщались. А теперь я поеду. Теперь я могу быть свободна до следующего раза, когда тебе снова захочется нервы мне потрепать. И не только мне, но и себе. Обожаешь ты острые ощущения.

– Не любишь ты, когда с тобой откровенно-то! Бесит тебя правда-то! – потыкала в сторону дочери указательным пальцем Полина Михайловна.

– Ладно, думай как знаешь! – махнула рукой Марина и пошла к двери.

Полина Михайловна встала с дивана и отправилась следом. Около двери мать и дочь постояли ещё минут пять и поговорили на бытовые темы: о лекарствах, которые дочь привезла в этот приезд, о лекарствах, которые обещала привезти на днях, о садово-огородных делах, о ремонте смывного бачка, – а потом распрощались, как обычно, без особенной теплоты, но вполне мирным образом.

И действительно, куда запропал Подлесный? – подумала Бояркина, выйдя от матери. Ну не наглость ли это с его стороны? Один сбой уже случился по его вине. А если второй произойдёт? Мало того, что деньги посеял, так как бы ещё из-за него и возвращать не пришлось деньги в размере утерянных им, недотёпой. Если он не выполнит работу, то скажут: давайте деньги обратно. Да и накрутят ещё чёрт знает сколько. У него нет. И у неё тоже нет, однако придётся найти и заплатить.

А может быть, он уже исполнил заказ, но с ним при этом что-нибудь случилось? Пристрелили или поймали? Нет, только не последнее. Поймают его – доберутся и до неё. Бояркина попыталась припомнить, была ли в последние дни в СМИ информация о заказных убийствах. Кажется, что-то было. Какого-то предпринимателя на Профсоюзной застрелили, около подъезда. Вчера или позавчера. Что-то, вроде бы, ещё было, взрыв какой-то. Но на Подлесного не похоже: не мог он так быстро подготовиться. Тянуть до последнего – это в его стиле, до самого последнего дня тянуть. А дали они, вероятно, неделю.

Надо сходить в библиотеку и посмотреть газеты. И вообще следить за криминальной хроникой с сегодняшнего дня. Бояркина включила радио и поискала информационный выпуск, но не нашла – почти везде была «музыка поп, музыка для поп».

Мать неожиданно возлюбила Подлесного. То столько лет недовольна была выбором дочери, а теперь возлюбила эрзац-зятя (экс-эрзац-зятя) и каждый раз капает на мозги. Раньше ей нужен был принц для дочери, а нынче и Дмитрий, видите ли, прекрасная пара. А подумала бы своим ссохшимся умишком, кем её дочь была раньше и кем стала теперь. Да, было смазливое личико, крепко сбитая аппетитных форм фигура и глупая самоуверенность. И больше ничего. А сейчас она – самостоятельная, состоявшаяся женщина, зрелая, но пока ещё не перезревшая, уверенная в себе и своём будущем, талантливая и умелая.

Бывает и ей плохо, страшно, одиноко, холодно и пусто, но всё это не снаружи и как бы даже не в этом мире, где слабость – порок. В реальных же осознанно-видимых формах Марина Григорьевна Бояркина – импозантная женщина, на которую мужчины оглядываются на улицах и мозолят похотливыми глазками в автодорожных пробках.

Виктор, видите ли, пузанчик у неё! Ну и что? Не мальчик ведь уже. Затянуло его жирком благополучия, причём акцентик случился именно в области пузика, но это как раз и нормально для человека его образа жизни.

Хуже другое. Женат – раз, расставаться с женой и не помышляет – два. Кроме всего этого для неофициальных и полуофициальных светских выходов у него имеется девушка Настя девятнадцати лет от роду, совершенно фригидная, но кокетливая и жеманная, обучившаяся стонать, вскрикивать и метаться в постели, вероятно, по порнофильмам.

Бояркина снова вспомнила о Подлесном. Что-то происходит с ним в последнее время. Дикий стал какой-то, полностью неуправляемый. А главное, тихушником заделался страшным, себе на уме всегда и – фокусы выкидывает. Напился и потерял деньги, а заодно и память. Или наврал? Однако трюк её с разъездом прошёл благополучно – удивился, но сожрал.

Одни семьи разрушаются, а другие создаются. И Бояркина, вернувшись в офис, стала буквально свидетелем рождения новой семьи. Если, конечно, позволительно будет в данном случае выразиться подобным образом. Времени было уже около девяти вечера, поэтому Бояркина, открыв своим ключом входную дверь, была удивлена тем, что в приёмной горит свет. Забыли выключить? Такого, кажется, ещё не случалось. Марина вошла в кабинет Мышенкова, откуда доносились какие-то неотчётливые звуки, и остолбенела: Мышенков в пиджаке, но в приспущенных до колен брюках стоял спиною (толстой голой задницей) к двери и был при этом не самодовольно-полусонным и медлительным, как всегда, а очень живым и подвижным. Голая задница и двигательная активность его в сочетании с босыми женскими ногами, растущими по обе стороны головы Мышенкова, в полной мере объясняли происходящее, однако ввиду фактора внезапности мыслительные процессы в черепе Марины значительно замедлились. Наконец Бояркина окончательно сориентировалась в обстановке и решительно развернулась на сто восемьдесят градусов. После появления любовников в приёмной Бояркина поднялась с дивана и произнесла:

– Лариса? А я уж думала: с Тверской к нам гостья пожаловала.

***

– Николай Юрьевич, вы опять не выполнили работу в установленный срок. Чем вы это можете объяснить?

Голос позвонившего показался Николаю Рожкову знакомым – он напрягся, стараясь как можно быстрее мысленно пробежаться по образному ряду своих знакомых. И кому и что он обещал? И какую такую работу он не выполнил? Звонивший обращался на «вы», однако не поздоровался и не представился.

– С кем, прошу прощения, я говорю? – недовольно спросил Николай. – Вы, между прочим, не представились.

– Восемь дней назад мы с вами встречались на вашем родном бульваре. Срок был продлён на неделю, которая истекла. Так в чём дело?

– Вы можете сколько угодно продлять эти ваши какие-то там сроки. Но я вам заявляю, что не знаю вас! И знать не желаю! – отрезал Николай. – И оставьте меня в покое!

– Вы отказываетесь от выполнения работы? – рассердился звонивший. – Почему вы об этом не заявили раньше? Почему вы ещё неделю тому назад не отказались? Вы говорите: не знаете нас. Но мы-то знаем вас. И детей ваших знаем. И ученика восьмого класса Юру знаем, и детсадовку Машу. Знакомы и с женой вашей, которая работает в мебельном магазине на Кутузовском. Рожкова Екатерина Егоровна. И не лучше ли вам одуматься?