Чтение онлайн

– А меня споить собрался?

– Помириться хочу. Понимаешь? Нельзя же вечно быть в контрах?

– А дверь закрыта и Олег на стрёме, – заметил Дмитрий.

– Но ты меня тоже понять должен, – сделал умоляющее лицо Гена и сам наполнил рюмку Подлесного.

– Себе плесни, – распорядился Дмитрий.

– Хорошо. Но не полную. Развезёт меня. Я ведь сегодня уже принимал.

Сотрапезники выпили и закурили. Сделав несколько затяжек, Дмитрий понял, что теперь ему почти совсем не хочется возражать, спорить, ругаться, ему вообще не хочется разговаривать. Впервые за столько дней он сидел развалясь в кресле – кресло, правда, жестковато – и был почти сыт и пьян, из ноздрей его валил дым, а во рту было горько. Похоже, Гена решил сменить тактику – о дружбе и партнёрстве что-то говорит. Ладно, послушаем. Может, хуже и не будет. По крайней мере, сейчас совсем не хочется думать о неприятном. Если тебя всё равно уже насилуют, то расслабься и получи удовольствие.

– Дима, ты меня слышишь?

– Да-да, продолжай. – Дмитрий сделал над собою усилие, чтобы сосредоточить внимание на собеседнике.

– Вот я и говорю: у всех неприятности бывают, на всех хватает этого добра. Есть, конечно, счастливчики, но и тех, возможно, если копнуть… Да ты сам понимаешь – что тебе объяснять. Думаешь, у меня нет неприятностей? Да не неприятности – беды прямо сыплются на голову. Вот вчера, например. Ты ведь слышал этот грязный намёк его, ну, относительно жены моей и Джека покойного?

– Да, я слышал, – подтвердил Дмитрий не без удовольствия внутреннего, которое, правда, постарался не показать новоявленному бедолаге.

Гена продолжил:

– И мне и раньше приходилось слышать подобные намёки, дорогой Дмитрий. А знаешь, как это неприятно? Ведь слышать подобные намёки… Да что тут объяснять! Какой-то мальчик на побегушках осмеливается такое – в глаза! Что же ждать от остальных-то? И я уже спрашивал её. Но она отрицает. Враньё, говорит, подлое. И взгляд у неё честный. Но, знаешь, Дима, что я тебе скажу?

– Что?

– Слишком честный у неё взгляд. Слишком. Вот это и подозрительно. Я ведь ловил её и раньше. На лжи-то. И взгляд тоже был честный и прямой. Прямой и честный.

– Ты хочешь сказать, что у тебя имеются подозрения, но нет доказательств? – спросил Дмитрий.

– Да.

– Хочешь совет?

– Давай.

– Посади её в яму, не давай водки и курева. Жратвы – минимум. А чтоб жизнь ей мёдом не казалась, пускай её Олег пытает и метелит, как меня.

Гена скептически улыбнулся:

– И будет толк?

Дмитрий пожал плечами.

– Вот именно, – ткнул пальцем Гена. – Сидел ты – и что? А ровным счётом ничего. Я до сих пор не могу сказать с уверенностью, что узнал что хотел.

– Гена, дружбан, давай допьём и расстанемся, – предложил Дмитрий, закуривая новую сигарету. – Расстанемся с тобой друзьями. Ты говоришь, что я злой. Но я не совсем злой. Да я почти что добрый. И я готов тебя простить. А то ведешь себя как чечен какой-нибудь. Но те хоть выкуп требуют, прикрываясь благородными корыстными мотивами. А ты? Да и никто не даст за меня гроша ломаного. Сирота, грубо говоря, я.

– Дима, расскажи мне о себе, – тепло предложил Гена. – Мы же с тобой ни разу и не поговорили по душам. Кто ты, что ты?

– Да ты ведь всё знаешь обо мне.

– А что я знаю? Анкетные данные твои знаю. Я знаю лишь твои анкетные данные.

– Откровенность за откровенность? – прищурился Дмитрий.

– Да, откровенность за откровенность. Вот я тебе про жену сказал, а думаешь легко это? Тяжело это, поверь мне. Тем более что я кавказский человек. Наполовину.

– Нет, это не откровенность. Ничего ты мне про жену не сказал.

– Как?

– Кроме того, что уже было известно.

– А что тебя ещё интересует? – с оттенком настороженности произнёс Гена.

– Мне хочется знать, почему ты не веришь, что я случайно оказался на том бульваре. Шёл, увидел, заинтриговало меня это. Что тут такого неправдоподобного?

– Да есть, знаешь, тут одно обстоятельство… – замялся Гена, теребя усы.

– Вот видишь, опять ты темнишь, – со вздохом сказал Дмитрий. – А от меня требуешь откровенности. Хотя я уже не знаю, что я тебе ещё могу сказать. Сказать тебе, занимался ли я онанизмом и в каком возрасте начал половую жизнь? И какие извращения меня интересуют?

– Жена у тебя есть?

– Нет, разведён. Давно. Уже двенадцать лет.

– Дети есть?

– Сын. Но где он, я не знаю. Мы не поддерживаем отношений.

– А женщина у тебя имеется? – продолжал расспрашивать Гена.

– Сейчас практически нет. Расстались.

– По чьей, как говорится, инициативе?

– Да однозначно и не ответишь, – почесал в затылке Дмитрий. Действительно, фактически Бояркина бросила его, а по версии Маринки, которая, пожалуй, и считается официальной, – он ушёл от Бояркиной. – Вроде как по моей, – сказал вслух Дмитрий. – Да, я снял квартиру – я у неё раньше жил – и ушёл.

– Расстались-то друзьями, как говорится, или врагами?

– Расстались, как говорится, друзьями.

– Как говорится или друзьями? – решил уточнить Гена.

Дмитрий неопределённо пожал плечами, не зная ещё, как следует ему отвечать на подобные вопросы.

– Ты из-за другой женщины ушёл, Дима?

– Да нет, в общем-то.

– Значит, у неё другой мужчина появился! – уверенно заявил, взмахнув руками, Гена. – Если влюблённые расстаются, значит, тут замешан кто-то третий. Или она, или он. Слушай, Дима, ты должен это выяснить. Ты же мужчина.

– Отлично, давай по последней, и я пошёл, – взялся за графинчик Дмитрий.

– Куда пошёл? – не понял Гена.

– Выяснять, не завела ли она кого, – улыбнулся Дмитрий, наливая водки себе и собутыльнику.

– Дима, дорогой, я сам могу это для тебя сделать. Хочешь, я для тебя это сделаю?

– Да лучше я сам. Ты и так вон уже сколько времени на меня потратил.

– Да ну, ерунда, – выпятил губы Гена, не заметив, кажется, иронии в словах Подлесного.

– И денег такая работа стоит, – продолжал отказываться Дмитрий.

– Какие деньги? Дима! Перестань ты. Вот увидишь, мы с тобой ещё подружимся, кунаками станем, сябрами не разлей вода. Ты погости у меня ещё немного, а? Куда тебе, дорогой, спешить?

– Ладно, согласен, тащи наручники, – засмеялся Дмитрий.

– Наручники? Да о чём ты говоришь, Дима? Да я тебе матрац дам, бельё постельное, туалетные принадлежности. Ты помоешься по-человечески, побреешься…

– Обойдусь без бритья, – перебил его Подлесный.

– Но от белья постельного ты не отказываешься?