Чтение онлайн

Из магазина шла мимо кино. Дай, думаю, билет возьму, на вечер. Не то что боевик особенный, но то уж хорошо, что одна серия. Только деньги в окошко протянула, брюнетка тут как тут!

— Женщина, разрешите мне, я на работе…

Задние, конечно, опять: «Не ты одна здесь такая!», да не в том дело, а только поняла я: работа — так, чистая выдумка, спекулирует, что все уважают работающих. И говорю:

— Нет уж, голубушка, за шнурками пропустила, а больше номер не пройдёт.

— Не верите, что я на работе?

— Не верю.

И не пропустила.

Потом я цветы в киоске покупала, из пенопласта, сувенирные. И опять брюнетка без очереди просится! Ну, думаю, ладно, времени не пожалею, а тебя так пристыжу, на всю жизнь запомнишь, каково людей в обман вводить!

И пошла за ней!

Водила она меня, водила… Где только ни побывали! А знакомых у ней, знакомых! И с каждым по полчаса рассуждает, и всё по пустякам, слушать тошно.

Я уж ног под собой не чуяла, когда она в переулок завернула, а там на доме вывеска «Топконтора». Нырнула в дверь, я — за ней.

Прошла она к столу, бумагами заваленному, села, соседке, за другим столом, говорит:

— Теперь ты иди, а я посижу.

И так мне стыдно сделалось, так стыдно! Человек, вправду, на работе, а я не поверила!

Но особенно в чувства ударяться некогда было, в свое учреждение побежала: рабочий-то день кончался…

Лихорадка началась в конце старого года. Она охватила всех, от мала до велика, от уборщицы до директора.

Выдираемые из столов бумаги подбитыми птицами реяли в воздухе. Книги и папки глухо ударялись о паркет пола. Вешалки молниеносно освобождались от пальто, шляп, авосек и судков. Картины оставляли траурные пятна.

Весь инвентарь изгонялся вон. Чтоб ни духу, ни следа.

К зданию одна за другой подкатывали машины со свежезакупленной мебелью.

И вот сомкнутыми рядами встал новый, умноженный в числе инвентарь. Диваны сказочной расцветки сулили отдохновение в процессе труда. Керамические изделия увенчали шкафы и сейфы. Баснословно оцененные пейзажи повисли на всех четырех стенах. Пианино в чехле будило смутные музыкальные иллюзии. Трюмо-трельяж отражало оттенки чувств в момент борьбы за госкопейку.

Но тут появился главбух…

— Это что же такое?! — Он яростно давил себе виски. — Просчитались! Израсходовали не все отпущенные средства! Реализовать или спишут!

— По торговым точкам! — кликнул клич директор. — Брать все! Гинекологические кресла! Пилюли от ожирения! Рыболовные снасти! Киноюпитеры! Детективные романы!

И устремился в кабинет: составлять заявку на оборудование учреждения в новом финансовом году.

Как-то попалась мне книжонка под названием «Логика». Прочитал. Ничего, полезная штука, может пригодиться в жизни.

Недавно я устроился на винодельческий завод на малоприметную должность.

Через сколько-то дней приходит управдом. Я радостно встретил его. А он глянул вниз и вбок и уронил: «Вы, я слышал, устроились на винзавод? У меня на днях день рождения». Когда он ушёл, я расшифровал взгляд и фразу и получилось: бутылочка вина. Я обратился к логике: одна звезда по сравнению с космосом — ничто, капля в море. Одна бутылочка вина по сравнению с продукцией завода — тоже ничто, капля в море.

Управдом получил бутылочку вина.

Потом пришёл мой друг Карпуша Чернов. Вбежал, обнял, обрадовал, что жена любит вино той марки, которую вырабатывает наш завод.

Я опять обратился к логике: стоит ли из-за бутылочки вина терять друга, работающего на мясокомбинате?

Карпушина жена долго жала мне руку левой рукой. В правой она держала бутылку.

Потом кто-то из знакомых захотел порадовать своих периферийных родственников винным подарком.

Опять я обратился к логике: если можно помочь человеку, почему не помочь?

Потом… Однако не буду утомлять вас однообразием своих рассуждений и действий. Кончилось тем, что на заводе узнали, подняли шум, пошли разговоры, чуть не собрания. Договорились до того, что если каждый будет брать по бутылочке, то это выльется в центнеры и даже тонны.

Я хотел просить директора не снимать меня с работы, но он уже издал приказ: назначить меня завскладом готовой продукции.

Вот что значит логика!

Прораб Вандалов положительно относился к пословицам и поговоркам.

Особенно по душе пришлась ему пословица «Лес рубят — щепки летят!» Было в ней что-то широкое, удалое! Эх, раззудись плечо, размахнись рука, круши, не жалей!

И еще любил Вандалов цитаты. Из классиков.

Поэтому, придя на территорию будущей стройки, торжественно произнёс: «Здесь будет домик заложен назло надменному соседу»! Под «соседом» он разумел растительность. Сколько ее, чуть не целый лес! Ну да ничего, справимся!

И пошла стройка. Этаж, другой, третий, седьмой…

Все! Построили.

И тут произошла неожиданность: пригласили куда следует Вандалова.

— Получай, товарищ прораб, ордер на квартиру. В построенном тобой доме. Рад, небось? Что ж, законно.

Но вместо законной радости на лице прораба появилась стеснительная улыбка…

— Бери, бери давай! — совали ему ордер.

А он не брал.

— Да ты что, болен?

— Здоров. Спасибо, конечно, но вы уж кому другому… У меня, правда, квартира маленькая… — переступил он с ноги на ногу. Но вдруг просветлел. — Зато благодать, знаете, природа кругом, растительность…

— И вокруг новопостроенного растительность, дачный же участок!

— Дачный-то дачный, да лес рубят — щепки летят… — вздохнул Вандалов, вспомнив оголенную им местность.

Он вошел, сияющий и победоносный.

— Ты бы посмотрела, во что я превратил помещение! — восторженно сказал он жене. — Главное — научно подошел к делу. Ведь что такое питание с точки зрения науки? Ассортимент продуктов, вызывающих деятельность внутренней секреции, так? Тонкая, скажу тебе, штука секреция эта самая, и добраться до нее нужно умеючи. Действовать приходится через положительные эмоции. Положительные эмоции — вот ключ к внутренней секреции! Да ты сама знаешь: испорть человеку настроение — и аппетита как не бывало. А аппетит для нас, работников пищевого блока, — альфа и омега, начало и конец. Когда у клиента аппетит, он черепаху проглотит и панциря не заметит. Уловила взаимосвязь?