Чтение онлайн

Она оглядела бесцветную больничную комнату, чувствуя себя одинокой и напуганной, испытывая желание опереться на чье-то плечо.

В голове всплыл образ Брэндона. Ей нужны его сильные руки, его рассудительность, его любовь и поддержка. Она решила позвонить ему, но остановилась на полпути. Она ведь сказала ему, что никогда не будет с ним, почти бросила ему в лицо тот проклятый свадебный альбом три дня назад. Она не могла позвонить Брэндону после того, что сделала.

Она одна. Как всегда. И нужно преодолеть кризис одной. Джил положила голову на кровать отца и заплакала.

На следующий день в девять часов утра Джил вошла в палату отца. Комната была полна цветов, шариков и открыток с пожеланиями выздоровления. Ее отец, совершенно проснувшись, сидел в кровати. Лишь небольшая бледность напоминала о недавнем приступе. У нее свалился груз с плеч. Весь день она ждала, что он проснется, и не могла остановить свои ужасные мысли. А что, если не проснется? Что, если у него еще один приступ? Что, если она останется одна с Зоей?

И ей так хотелось, чтобы Брэндон был рядом!

Отец проснулся лишь вчера вечером, чувствовал слабость, но мог говорить. Джил решила пока не спрашивать его о медицинском колледже, раз он хранил это в секрете от нее в течение многих лет.

Но сегодня был новый день, и он выглядел очень бодрым. И то, что он изучал медицину, не давало ей покоя. Им надо поговорить.

— Привет, папа. Как ты себя чувствуешь?

— Если забыть, что они держат меня в этой проклятой кровати, то прекрасно.

Хорошо. Он жалуется. Это значит, что ему лучше.

— Просто они хотят быть уверены, что ты в порядке, прежде чем разрешат тебе двигаться.

— Или дадут мне нормальную еду, — проворчал он.

— Тебе надо привыкать к новому образу жизни. Доктор Фелпс объяснил мне, что тебе надо по-другому питаться, чтобы оставаться здоровым.

— Я знаю. Снизить количество жира, снизить холестерин и всякое такое. Звучит ужасно.

Джил села на стул рядом с кроватью. Решила отложить лекцию о диете на будущее, а сейчас нужно было поговорить о более важном.

— Послушай, папа, доктор Фелпс сказал мне, что вы с ним вместе учились в медицинском колледже.

Глаза ее отца округлились, он на секунду замер. Потом кивнул.

— Да, учились.

— А почему ты никогда не рассказывал мне об этом?

Он пожал плечами.

— Это казалось ненужным. Это было давно и в другой жизни.

— А почему ты не стал врачом?

— Я собирался. Мы с твоей матерью и с тобой, конечно, готовы были переехать из Сиэтла в Лос-Анджелес, где бы я учился в ординатуре. Но когда твоя мама погибла, я понял, что не смогу учиться и заниматься ребенком одновременно. Поэтому я вернулся сюда, где вырос, и вместо того, чтобы стать врачом, предался своей другой страсти, которая у меня была с детства.

— Изобретательству, — подсказала Джил.

— Да, изобретательству. Я всегда увлекался этим, и это занятие позволяло мне быть дома с тобой. Я был доволен своим выбором и вполне успешен, как сам думаю. Мне не пришлось браться за другую работу, чтобы прокормить нас.

— Ты пожертвовал своей карьерой врача ради меня, — прошептала Джил. — Я не знала этого. — Она взяла его руку и крепко сжала.

— Я никогда не жалел о своем решении, девочка моя, никогда не рассматривал его как жертву. Мне просто нужно было сделать это.

Ей было так стыдно! А она-то осуждала отца… Ужасная дочь. Теперь настало ее время быть честной. Отец заслуживал этого.

— А ты знаешь, как меня всегда волновало, что ты изобретатель, а не банкир или юрист?

— Конечно, знал. — Он похлопал ее по руке. — Дети могут быть жестокими, а мое прозвище еще больше все портило, верно?

Грустно улыбаясь, она кивнула головой.

— Да.

— Извини меня за то, что тебе приходилось выслушивать. Но лично меня эти шутки совсем не трогали. Я знаю, каков я и на что способен. И я действительно чудаковатый парень. Впрочем, прозвище отчасти справедливое…

Слушая его слова, Джил оглядела комнату, заполненную цветами, шариками и открытками, и поняла, что, очевидно, многие люди в городе считали его своим другом.

Только одна она не испытывала уважения к его занятиям. Джил прижала к губам руку старика. Стыдно было признаться, что она была глупой эгоисткой по отношению к своему отцу. Но она узнала правду и теперь заслуженно испытывала огромное чувство вины. Джил поклялась, что сделает нужные выводы и изменится как человек. Ее стремление завоевать уважение в городе вдруг показалось чертовски неважным в сравнении не только с тем, что она едва не потеряла отца, но и в сравнении с той жертвой, которую он принес из любви к ней.

Что-то внутри ее сместилось, недавнее недовольство отцом ушло навеки. Успех в бизнесе ради уважения людей больше не казался таким важным. Сейчас Джил увидела, что важнее уважать себя, как уважал себя ее отец.

Она сжала руку старика.

— Извини, пап, что с неуважением относилась к твоей работе.

— Знаю, что я несколько эксцентричен, и не все это понимают. Элемент профессии.

— Сегодня ты открыл мне глаза, папа. — Она поцеловала его в щеку и заглянула в голубые глаза. — Спасибо.

Старик погладил Джил по голове.

— А не могу ли я открыть тебе глаза на кое-что еще?

— Конечно.

— Не дай такому хорошему человеку, как Брэндон Кларк, уйти.

Джил вздрогнула.

— Что?

— Ты меня слышала, Джилли. Я знаю, что после бегства этого подонка Дуга ты боишься сблизиться с мужчиной. Не хочешь снова испытать боль. Но Брэндон хороший человек, и он любит тебя. Я думаю, стоит рискнуть.

— А почему ты думаешь, что он любит меня?

— Я видел, как он смотрел на тебя там, в моей квартире. Точно так же я смотрел на твою мать. А я любил ее всем сердцем.

Джил опустилась на стул. Отец считает, что Брэндон любит ее. Но ее отец неисправимый идеалист и многое видит в розовом свете. А ведь как она хотела верить ему…

Но возможно ли, что Брэндон любит ее? Нет, она не могла в это поверить. Как и не была уверена, что рискнет полюбить его в ответ.

Брэндон легонько постучал в палату мистера Винтерса. Он надеялся, что Джил там. Кристи сообщила ему, что у мистера Винтерса был сердечный приступ, и Брэндон пожалел, что не пришел раньше, чтобы поддержать Джил. В последнее время он только и думал о том, как убедить ее сломать стену вокруг своего сердца и впустить его. Он любил ее.