Чтение онлайн

Она соорудила для себя кресло-качалку и стала меланхолически покачиваться, размышляя:"Кто из нас сильный пол, если исключить физическую силу, большой вопрос!"

– Чего это ты посреди ночи качаться надумала?
– спросил Егор, недовольный её равнодушием.

– Так ведь спать мне не дают.

– Ты обещала меня кое-чему научить.

– Мне показалось, ты расхотел.

– Ничего я не расхотел!

Целоваться в спальне не стоило.

– А не могли бы мы пойти погулять?

– Так ночь же на дворе, - подивился он.

– Так ночью женихи с невестами и гуляют!
– передразнила она и пошла к двери, уверенная, что он последует за нею.

При их появлении в коридоре заметались какие-то белые бесплотные тени. Катя от неожиданности отступила назад, ударившись о широкую грудь Егора. Скрывая испуг, она ворчливо сказала.

– Давай, зажигай свой нательный светильник! А то у вас в избе, похоже, слет привидений.

– Это двенадцать монахинь, - пояснил Егор, сооружая небольшой факел; отчего-то светиться самому парню расхотелось.
– Дементия придумка. Страхолюдин он делать не любит, решил числом взять - братья тягались, кто из них лучший колдун.

Они вышли во двор. Звезды висели низко, крупные, как яблоки, и даже в отсутствии луны давали достаточно света, чтобы молодые люди могли видеть друг друга.

Егор отбросил в сторону факел и он погас, почему-то зашипев, как если бы его бросили в бочку с водой. Катя подошла к юноше, обняла его за шею и притянула к себе.

– Высоковат ты, Егорка!

– Так и ты не маленькая.

Она коснулась губами его губ, сухих и горячих, и поцеловала взасос. Егор было ответил, но тут же резко отстранился.

– Тебе не понравилось?
– удивилась она.

– Меня это... дрожь бьет, - пробормотал он, - не лихоманка ли напала!

– Нет, это не лихорадка, - прыснула девушка, - от поцелуя так бывает. Будешь ещё целоваться или в избу пойдем?

– Давай, ещё целуй!
– прерывисто выдохнул он.
– Не думал, не гадал, что целоваться - посильнее колдовства пробирает!

– Поцелуй и есть колдовство чувств, доступное любому человеку. Только здесь ещё одно умение требуется - себя в руках держать.

Она нарочно так сказала, потому что и сама увлеклась поцелуем, и её он не оставил равнодушной. Целуя его во второй раз Катя все крепче прижималась к Егору, пока наконец не услышала:

– Нет, первой ночи подождать надо. Чтобы все, как у людей.

И не знала, плакать ей или смеяться.

– Коварная это штука! Вроде как испытание проходишь: выдержишь, не выдержишь.., - продолжал удивляться Егор и, заметив, что она пошла к избе, разочарованно спросил.
– Ты спать захотела?

– Я хочу предложить тебе одну невинную шутку: давай серые рубахи у твоих братьев заберем, а взамен дадим им новые, праздничные.

– Ох, и разозлятся они!

– Зато поймут, что Знание не зависит от того, кто во что одет... Ты в темноте видишь?

– Как кот!

– Я тоже. Будем делать свое черное дело в темноте. Вот только браться твои со сна не начнут в нас молнии метать?

– Не начнут. Я на них дурману напущу. Теперь ты меня другому учить станешь - озорничать?
– шепнул он.
– Это мне тоже по нраву. Чую, с такой женой не соскучишься!

Даже в темноте было видно, как глаза Егора сияют от предвкушания удовольствия.

Все шестеро братьев так и спали: в одежде. Катя боялась лишь, что проснется Аксинья, но она не подозревала о коварстве молодых, потому и не приняла никаких мер предосторожности. Как и Степанида, которая не почувствовала, как с помощью магии наряд её мужа превращается совсем в другой. Всякий раз Егор заставлял Катерину отворачиваться, боясь, как бы она не увидела больше положенного...

Наконец они вышли в коридор из комнаты Семки и подошли к Катиной комнате. Она потянулась к Егору, чтобы поцеловать его перед сном, и он её так крепко обнял, что молодые люди не сразу и вспомнили о времени.

– Научился я целоваться?
– лукаво спросил Егор.

– Научился, - со вздохом подтвердила Катя, понимая теперь, почему Аксинья осталась в этой глуши навсегда.

Утром Катя проснулась от страшного вопля.

– А-а-а!

Вначале закричал один мужчина, потом другой, потом вопли слились в многоголосый хор.

– А-а-а!

Катерина быстро оделась и выскочила из комнаты. В широком длинном коридоре - ей показалось, что от страха стены подались в разные стороны стояли и вопили братья-колдуны. Вряд ли они осознавали, насколько смешон и нелеп их вид: в длинных разноцветных рубахах и без штанов.

– Это Егор!
– раздавались голоса.
– Это он, паршивец! Знания нас лишил, а сам сбег!

– Кто сбег?
– из дальней двери вышел заспанный Егор.
– Что с вами, братья? Орете, точно быки на бойне.

– Кто-то украл нашу одежку!

– Кто-то лишил нас Знания!

– Знания? А вы к нему обращались?
– спокойно спросил Егор, но, заметив, как Дементий пытается изобразить знак Грома, закричал.
– Эй, только не в избе! Давно ли крышу перекрывали! А с дурных глаз и стены могут рухнуть.

Братья, шумя и толкаясь, поспешили во двор и вскоре женщины, собравшиеся в горнице, а с ними и Егор, услышали, как во дворе грохочет гром и сверкает молния.

– Ты, что ли, Егорка, одежду у братьев подменил?
– непривычно мягко спросила Степанида.

– Ну, я, - настороженно признался он.

– Спасибо тебе, а то я уже эту серую тряпку видеть не могла.

– И я тоже, - поддакнула Аксинья.
– Теперь бы их ещё и отмыть.

– Чего уж проще!
– усмехнулся Егор, встряхнул рукой и снаружи начался такой сильный ливень, что братья в момент промокли.

Они ввалились в избу мокрые, отряхиваясь, точно собаки.

– Вестимо, Егорка, - продолжали они говорить между собой.

– Сам бы он не додумался, видать, у него новый подсказчик появился.

– Так он и отблагодарил того подсказчика. Видали, губы у обоих распухли, точно вареники.

Катя ахнула и прикрыла рот рукой. Егор довольно рассмеялся.

– Эта Катерина та ещё девка!
– заключил Степан.
– Помяните мое слово, мы с нею наплачемся!

– Братья, а, может, мы того, баньку затопим?
– осторожно предложил Егор.