Чтение онлайн

– Я раздену ее, хорошо. Потом позволю тебе делать с ней все, что заблагорассудится. Но никаких необратимых повреждений! После этого ты ее отпустишь. В обмен на свою жизнь она возвращает меня в завещание, а в остальном оставляет меня, черт возьми, в покое – и никому ничего не говорит, иначе мы выследим ее.

– А ты?

– Я останусь, но больше никакого подвала. Я хочу равных прав.

– Я уже несколько недель отрицаю твое присутствие в Нихле. Я не могу сейчас признать тебя публично!

– В таком случае я пока останусь здесь, в этом доме, за закрытыми дверями. Будем работать вместе. – Она наклонила голову и сладким голоском произнесла: – Я нужна тебе!

Его внимание переключилось на дочерей.

– Мне действительно нужен кто-то, кто позаботился бы о девочках.

– Я могу этим заняться, ты же знаешь, что могу.

Ева наблюдала за ним, пока он обдумывал варианты. Она видела бездонную дыру разврата, голода и тьмы, но именно голод двигал им. Похоть затуманила его разум, и Келси собиралась воспользоваться этим. Келси знала, как контролировать свои порывы, как набраться терпения, устроить ловушку и дождаться подходящего момента. Она занималась этим всю свою жизнь.

Кайл кивнул.

– Пойдет.

Келси вернулась к койке. Она начала расстегивать блузку своей матери. Ева закрыла глаза, проглатывая унижение, усмиряя гнев. Выход был – вот этот. Единственный выход. Когда она снова открыла глаза, Кайл смотрел на них – казался загипнотизированным происходящим, его глаза были прикрыты тяжелыми веками. Малыши в полусне свернулись рядом калачиком. Слава богу, они не станут свидетелями того, что должно было произойти.

– Я сделаю то, что вы оба хотите, – шепнула Ева. – Если ты меня отпустишь, я никогда не скажу ни слова об этом. Ты вернешься в завещание. Я даже переведу деньги – столько, сколько вы оба захотите.

Ева почувствовала, как пальцы дочери провели линию по ее шее. Прикосновение было нежным, мягким.

Келси наклонилась и прошептала:

– Проблема в том, мам, что я хочу их все.

Резким и внезапным движением Келси приподняла и толкнула кровать. Та врезалась в Кайла, сбив его с ног. Дочь подхватила выпавший из его руки пистолет, без колебаний прицелилась ему в голову и нажала на курок. Кайл бросился на пол. В маленьком пространстве звук был оглушительным, и девочки проснулись, крича и зажимая уши руками.

Келси снова прицелилась, но Кайл был быстр. Он побежал наверх как раз в тот момент, когда Келси снова нажимала на курок.

– Черт, – завопила Келси. – Будь ты проклят!

Девочки плакали.

– Заткнитесь, – прошипела Келси. – Просто помолчите.

Она склонила голову набок, прислушиваясь, прежде чем взбежать за ним по лестнице, держа пистолет на взводе.

Ева услышала шаги наверху, хлопнула дверь. Она потянула за наручники.

– Келси!

Теперь маленькие девочки рыдали. Брюнетка потащила блондинку к лестнице, но блондинка слишком сильно плакала и не могла двигаться.

Мгновение спустя Келси сбежала обратно по ступенькам. Ее лицо раскраснелось, губы были сжаты, но она казалась спокойной и неторопливой, как женщина, которая планировала это в течение некоторого времени и была уверена, что ее план сработает. Без сомнения, она загодя готовилась к побегу, подумала Ева. Плела свою паутину, терпеливо ждала.

Келси подняла белокурую малышку, схватила за руку брюнетку и бросила через плечо:

– Я вернусь, мам.

Шаги Келси эхом отдавались по всей лестнице и в комнатах наверху.

Ева почувствовала запах дыма, сначала едва уловимый, затем достаточно сильный, чтобы заставить ее кашлять и давиться. Келси не вернется. Ева умрет в этой адской дыре. Она полагала, что это была ее кара за то, что она вырастила зверя. У нее кружилась голова, горло драло.

Снова шаги. Дверца захлопывается, заводится двигатель.

Закрытое ставнями окно над койкой не пропускало даже лунный свет. Здесь, в темных глубинах дьявольского дома Кайла, Ева больше всего на свете хотела почувствовать тепло солнца, вкус свежего воздуха, ощутить легкий ветерок на своей коже. Все то, что она считала само собой разумеющимся всего несколько часов назад. Вместо этого она осознала, что все глубже погружается в мутный омут отчаяния.

«Вот с чем столкнулась Келси», – подумала Ева, пытаясь понять причины произошедшего. Большинство существ жаждут солнца. В глубине пруда даже самые склизкие растения с надеждой тянутся вверх, к поверхности, к свету. Как, должно быть, страдала Келси! День за днем, привязанная к этой кровати, тоскующая по солнечному свету. Могла ли Ева винить свою дочь в ее порочности? Да, ростки оной были изначально, но именно Кайл поливал их и лелеял, пока они не вызрели в полноценную социопатию.

Дым заполнил легкие Евы. Она слышала, как наверху что-то падало, затем шаги на лестнице. Ее голова была горячей и опухшей, язык распухшим и пересохшим. Щипало глаза, дыхание стало прерывистым.

Пока разум Евы боролся с мрачными безднами, она почувствовала на себе руки, развязывающие ее, поднимающие. Неужели в конце концов она будет спасена?!

– Пошли, мам, – прогудела Келси через шарф, закрывающий ее рот и нос. – Нужно идти. Пошли.

Ева почти улыбнулась в своем бреду. Она использовала остатки сил, чтобы помочь Келси втащить ее вверх по лестнице, мимо тела Флоры, мимо пламени, которое уже поднималось по обшитым панелями стенам. У нее болела грудь, перед глазами все расплывалось. Горячий воздух обжег ей горло, легкие.

Выйдя на улицу, Ева глотнула прохладного воздуха и прошептала:

– Домой.

Келси втолкнула ее на переднее сиденье машины. Девочки на заднем сиденье бились в истерике.

– Мамочка, мамочка! – снова и снова звала блондинка. Келси велела им вести себя тихо.

– Домой, – повторила Ева.

Келси забралась в машину Флоры и включила задний ход. Она сжала тонкие, колючие губы в жесткую, злобную линию.

– В твоем состоянии? Ты не поедешь домой, мам. Никогда.

Когда темнота окончательно окутала ее, Ева увидела маленький красный домик Флоры, отвоевавший свое место в пустыне. И она знала, что именно там она упокоится навечно – вдали от Лиама, вдали от Келси. Одна.

Я помахала браслетом перед Дэйвом.

– Ты знал! Ты все это время знал, что Ева на самом деле – не Ева. Что на самом деле это Келси! – Я опустилась на колени рядом с сестрой. – Ева никогда не говорила о Келси, потому что она и была Келси. Подвал? Глупая ложь, которую она поощряла, чтобы заставить нас молчать и бояться.