Чтение онлайн

Ну вот, выбрался я на магистраль. Пробок на дороге не было, и я без проблем смог доехать до Тинли-Парк. Подрулив к «Бэймонту», припарковался в самом конце стоянки, высматривая андроида. Не хотелось, чтобы мои пути пересеклись с путями этого отвратительного чудовища, но в тот момент его на горизонте не было. Едва я вышел из машины, до меня сразу донесся шум из «Вендиса», на этот раз эти твари уже откровенно выделывались. В очереди к окошку стояло по меньшей мере десятьмашин. Совершенно шизовое местечко. Впрочем, я попытался не обращать на них внимания и пошел в свой мрачный номер на втором этаже. В коридорах было как всегда тихо. Никто кроме меня в тот день, должно быть, не заехал. В нормальных обстоятельствах такой расклад был бы для меня идеальным, но тут у меня через некоторое время возникло ощущение, будто я на луне. Кроме старой выдры в вестибюле и того андроида, я не видел там больше ни однойживой души, даже горничной. Если вас такое не настораживает, вам следует подлечиться в каком-нибудь всемирно известном дурдоме.

До конца дня я просидел на своей ленивой заднице. Иногда ждал, что зазвонит телефон, но этого, естественно, так и не случилось. Никто не знал, где я. Я прикончил печенье, купленное ночью на заправке, а потом занялся некой себялюбивой деятельностью, если вы понимаете, что я имею в виду. А чем еще заняться в отеле? Я так считаю: есть всего три вещи, которыми можно себя занять — поесть печенья, пописать чего-нибудь и промастурбировать раз этак двадцать. А поскольку письмо с некоторых пор для меня напрочь заблокировано, вопрос отпадает сам собой. Так что я подрочил несколько раз. А что поделаешь? Гостиничные номера настраивают на декаданс. И позвольте вас заверить, декаданс такого типа ведет к помутнению рассудка. Если вам когда-нибудь понадобится за пару дней повредиться в уме, снимите комнату в «Бэймонте». Я провел там не больше двух дней, а давящая атмосфера этого помещения уже не замедлила сказаться. Номер был наимрачнейший. Даже днем, когда светило солнце, в комнате царила темнота. И это еще не все. Пульт от телевизора был ну просто запредельно грязным, засаленным куском дерьма, еще и не работающим впридачу. Мне даже дотронутьсядо него было противно. Могу поспорить, что предыдущий постоялец, который им пользовался, скорее всего, был потным слюнявым жирным ублюдком. И еще бьюсь об заклад, что тамошние горничные не протирали этот пульт ни разу. Он был таким тошнотворно запачканным, что если посмотреть с определенного угла, казалось, будто он вымазан растаявшим маслом. Настолько он был захватанным и грязным. Просто финиш. Вы, наверное, думаете, мне стоило просто попросить его заменить, но, честно говоря, я не хотел никаких разборок. Не говоря уж о том, что общение с андроидом (в то время скорее всего дежурил уже он) в мои интересы не совсем входило.

Когда стемнело, я, так и не зажигая света, сел у окна. Пронаблюдал и прослушал всех до единого, кто делал заказ в «Вендисе». Что оказалось крайне увлекательным занятием, но я прикинул, что завтра надо бы навестить мою подругу Мэри. Она жила в одном городке, Элмхерсте, всего в сорока минутах езды от Тинли-Парк. А потом предстоит опять вернуться в Чикаго искать жилье. Я надеялся, что удастся подыскать квартирку рядом с тем прекрасным парком, где растет мое любимое дерево, а затем и какую-нибудь нехлопотную работенку, чтобы встать на ноги финансово. Чем больше я об этом думал, чем приятней все это звучало, тем веселей мне становилось. Уверяю вас, если уж свобода вступает в силу — так уж в полнуюсилу.

Когда я был помладше, еще в начальных классах, отец частенько говорил мне, мол, можно отвести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить. Метил в огород моей хронической лени и вопиющей, не делающей мне чести, привычке откладывать абсолютно все на последний момент. Например, задан мне идиотский доклад по книге, я буду тянуть и тянуть до девяти часов вечера и только тогда приступлю.Родителей это дико бесило, и не мне их винить, потому что в результате они же и сидели над моим докладом всю ночь. Я-то надеялся, вот вырасту, и все изменится, я стану ответственным взрослым человеком, который все выполняет вовремя. К сожалению, я заблуждался. Сейчас мне двадцать два, но я эталон откладывания на потом. Что ни возьми — со всем буду копаться. Помилуйте, я и кишками-то не сразу двигаю. Жалкий, конечно, недостаток моего характера, но я же первый это и признаю. Такое и раньше со мной бывало, но чтобы так тормозить,как в тот раз, я еще не тормозил.

Проснувшись на следующее утро в своей сумрачной комнате в Тинли-Парк, я обнаружил, что настроение повернулось на 180 градусов: никвартиру, ниработу ехать искать уже совсем не хотелось. Теперь это все казалось слишком сложным, ведь я еще пребывал в эйфории по поводу своей свободыот каких-либо сложностей. В этом состояла главная причина. Поэтому я продолжал валяться в постели и тянуть время. В результате решил поехать к Мэри в Элмхерст, а оттуда двинуть в какой-нибудь музей в центре Чикаго. Если уж начистоту, понятия не имею, откуда взялась эта идея с музеем. Вот такое появилось желание, да и наличности, чтобы протянуть еще пару дней, оставалось порядком. Так-то, только дай мне денег — и глазом не успеешь моргнуть, как я все просажу. Вот почему я никогда не сколочу капитала. Слишком я импульсивный, чтобы беречь, не говоря уже о том, чтоб копить.Последние пару недель я пытался обращаться с ними как-то аккуратней, но совершенно без толку. Только на прошлой неделе взял и выкинул последние двадцать баксов на шерстяную шапочку, хотя у меня уже две таких, к тому же еще и потеплело. Когда речь о деньгах — лучше махнуть на меня рукой. Может, так оно и лучше. Без гроша в кармане как-то легче. Лучше для моего душевного состояния.

Ну ладно, я проваландался до десяти, потом пошел в душ и по-быстрому оделся. Натянул старую толстовку с капюшоном и голубые джинсы. Захватил бейсболку и выбрался из темного гостиничного номера. Хотел было зайти позавтракать в «Крэкер Бэрел» за углом, да испугался, как бы в ожидании, пока меня обслужит какой-нибудь стремный чел в шапочке, меня не застали врасплох волшебные пузырьки. Я по полной забил на завтрак и поехал в Элмхерст.

В бардачке у меня лежала карта, и я постоянно с ней сверялся, дабы убедиться, что двигаюсь в правильном направлении. Поездка от Тинли-Парк до Элмхерста далась довольно легко. Практически все время по прямой по шоссе 294. Но, признаюсь, к тому, что я увидел, когда доехал, я был совершенно не готов. Понимаю, что и раньше рассказывал про довольно чудные местечки, но Элмхерст — это отдельная песня. Только я пересек границу города, как почувствовал себя далеконе в своей тарелке. Настоящий нацистский городок. Нет, я серьезно, город был настолько отполированный и фешенебельный, что просто невероятно. Огромные белые дома повсюду, школьные автобусы со знаками «стоп», грузовички с мороженым на каждой второй улице. Шизовейший город. Ноль в ноль как из тех фильмов для тинейджеров, которые показывают днем, в которых всегда нереально задвинутый сюжет про то, как какая-нибудь учительница младших классов сводит своего мужа с ума, потому что он не трахает ее должным образом или не дает ей водить кабриолет. И если вы думаете, что я сильно преувеличиваю насчет этого места, то послушайте-ка, что гласит надпись на въезде: «Добро пожаловать в Элмхерст — гордость страны». Это я к тому, что чего ожидать от города с такой табличкой на въезде? Добро пожаловать в ад, ребята. Да уж, я, наверное, неслабо там выделялся.Если вы знаете кого-то, кто бывал в Элмхерсте, спросите. Проверьте, согласится ли он со мной. Послушайте его мнение, считает ли он, что я преувеличиваю. Хотя, зная нынешний народ, можно рассчитывать лишь на то, что городок похвалят как красивое местечко. Может, они и правы, может, смотретьна него приятно, но такой парень, как я, который провел детство на теннисных кортах правительственных застроек, чувствовал себя в этом городе неловко, как в трусах слишком маленького размера, которые нестерпимо жмут.

Мэри работала в «Старбаксе», несколько раз она упоминала, что он находится в центре Элмхерста. Ладно, говорил я себе, розыскные способности у меня что надо. Я не какой-нибудь там следопытхренов, но нюх у меня, как у бладхаунда. Я могу учуять все, что ни попросите. Так что найти центр Элмхерста особой трудности для меня не составляло. Единственно напрягало то, что я нервничал и мне было не по себе. Этот фашистский городок жутко меня давил. Да, он был красивым, но выглядел совершенно по-фашистски. Повсюду этот нацистский полицейский патруль, я еще счастливо отделался, что меня не остановили. Кроме шуток. Больше чем уверен, попадись им на глаза мои нью-йоркские номера, я бы эту историю уже через посредника рассказывал, точно говорю.

В общем, нашел я все-таки этот «Старбакс», где работала Мэри. Не то чтобы это представлялось великой тайной города, но как бы то ни было, я его нашел и припарковался через дорогу. Стоянка разрешалась только на два часа, местные фашисты-парковщики ходили туда-сюда, помечая всем шины. От этого городишки у меня мурашки по спине бегали. И от людей,которые там жили. Клянусь, что когда я вылез из машины, каждый прохожий окинул меня недобрым взглядом. Более чем уверен, они сразу просекли, что я нездешний, но это обстоятельство никоим образомне проливает свет на причину столь злобных взглядов, какими на меня косились. И причем в основном пожилые. Обычно не ожидаешь, что люди в возрасте ограниченные и злобные, а на самом деле они такие и есть. Ну прямо как пенсионеры во Флориде. Вы в курсе, что один из таких отслуживших свое флоридских дедушек как-то раз в меня плюнул? Да, плюнул. Я был помладше и ездил туда на каникулы, так одному из старперов не понравился сам факт моего существования на земле, и он плюнул мне прямо в лицо. А плюнуть в отместку или дать ему по морде я не мог. Не считаю я правильным бить стариков. Все равно, что трехлетних детей. Однако очень ужменя это взбесило, и я показал этому сливомордому, что к чему. Эти проклятые старики! Да таких нацистов, как некоторые из них, еще поискать.

Ну вот, перешел я через дорогу к кафе «Старбакс». Вообще-то кофе я ненавижу, да и всех, кто его пьет тоже, и вообще сторонюсь таких кофеен как чумы, но конкретно это заведение было вполне нормальное. Там у них стояли приятные такие диванчики и столы, сдвинутые вместе у стойки. Народу было битком — все, в основном, местные элмхерстовские фашисты. И, кстати, на входе толпилась очередь, мне, как идиоту, пришлось пристроиться в конец и высматривать Мэри. За прилавком я ее не увидел и даже на секунду подумал, может, она вообще тут больше не работает. И скажу честно, пердел как ненормальный. В этом городишке я дико психовал, выдавая настоящие нервозные звучные залпы. Если я чувствую себя не в своей тарелке, газы так и рвутся на свободу. Мне было неловко перед теми, кто стоял рядом, потому что стрелял я по обоим флангам. Не мог удержаться. Может, поэтому все так на меня и пялились. Буквально каждый из этого нацистского отродья оглядывал меня с ног до головы, прям как те жертвы инцеста в «Хэмптоне». Впрочем, я старался игнорировать этих завсегдатаев «Старбакса». Боялся, как бы не вызвали фрицев-полицейских. Мне, однако, подфартило. За секунду до того, как я уж решил было сваливать, Мэри выглянула из кухни. Она, должно быть, в тот день работала «за сценой». С Мэри я не виделся целый год, так что она вполне могла меня не узнать. Я решил подкрасться к ней незаметно. Для конспирации, чтобы скрыть лицо, надвинул кепку. Может, это было и глупо с моей стороны.

— Ни хрена себе! И это вы сервисом называете? — сказал я. Притом громкосказал. Все вкушающие кофе гитлеровцы как один приготовились впиться в меня когтями. Хорошо, что Мэри меня сразу признала. Даже боюсь предположить, что бы случилось, не узнай она меня.

— Дилан! Боже мой! Как тебясюда занесло? Мэри всегда звала меня по среднему имени — Дилан. Но не суть, она расплылась в дружелюбной улыбке, что было мне чрезвычайно приятно, учитывая, где я находился. И еще у нее был вид, будто ее застигли врасплох, как оно, полагаю, и было. Эта девушка целыми днями околачивалась на работе. Поэтому я и рассчитывал найти ее там. Она заслуживала ордена Пурпурного Сердца, который выдают за особое усердие и отвагу. НУ ладно, я перегнулся через стойку, обнял ее, а потом поведал, как слинял из Нью-Йорка и что теперь ищу квартирку где-нибудь на Линкольн-Парк.

— Ты, МДР, не меняешься, понять не могу, как ты вообще нашел это место. Ты вообще что вытворяешь? Просто сорвался и все бросил?

— Невероятно, но факт, — подтвердил я. — Ты, Мэри, не представляешь. Мне просто необходимо было оттуда вырваться. Я уже выносить этого не мог. А сейчас мне бы найти, где поселиться. Такой гимор.

— Вау, да ты смелее, чем я, Дилан. Обидно, что мне сейчас надо работать. Я бы тебе, черт возьми, экскурсию устроила. Поверить не могу, что ты нашел мое кафе.