Чтение онлайн

– Без комментариев, – сказала она, хотя ей действительно хотелось врезать Саймону коленом по яйцам. – Послушайте, я не хочу, чтобы это попало в газету. Все это ошибка. Здесь нет никакой истории. Вы ведь не будете фотографировать, не так ли?

Он с напускным безразличием пожал плечами, подчеркнуто не глядя в сторону фотографа.

Нет! Мина поняла, что в левой руке у него крошечный диктофон. Она попыталась его схватить, но он так ловко убрал устройство за пределы досягаемости, как будто уже не в первый раз это делал.

Сообразив, что фотограф стал проявлять к ней интерес, она остановилась и свирепо посмотрела на репортера.

– Оставьте меня в покое!

Кипя от злости, Мина перекинула сумку через плечо, обогнула репортера и бросилась через дорогу к своей машине. Фотограф, неправильно истолковав ее действия, сделал еще несколько снимков, а затем, решив, что она бежит за ним, припустил по улице в обуви, куда более удобной для бега, чем ее черные ботинки. Хотя в голове у нее и мелькнула идея с ним разобраться, она направилась к своему маленькому темно-синему «Жуку», мстительно посмотрев на репортера, который теперь топтался между двумя припаркованными машинами. Он бросил взгляд на ее лицо, помахал рукой и быстро зашагал прочь.

Забравшись в машину, Мина уткнулась лбом в руль. «Черт, черт, черт, гребаный ад!» Мало того, что узнали на работе; теперь, кажется, вся страна вот-вот услышит историю о Мине, тупой блондинке, которая сильно ошиблась в своем мужчине. Для того, чтобы придумать заголовки, не нужно быть гением.

«Ну и кто теперь осел?»

«Какие будут предположения?»

Мина со вздохом завела двигатель. Ее еще ждал концерт на работе.

– Я думаю, тебе нужно предупредить Мириам и Дерека, – заметила Ханна три часа спустя, когда Мина позвонила ей во время обеденного перерыва.

– Предупредить о чем?

Предупредить, что Саймон, которого они считали чуть ли не «сливками общества» из-за того, что он всегда приносил им бутылку одного и того же вина всякий раз, когда приходил к ним домой на воскресный обед, на самом деле оказался двуличным ублюдком? Мерзавцем, который последние четыре недели трахал ее бывшую лучшую подругу, и один из таких дней совпал с воскресным обедом и предоставлением вышеупомянутого красного вина Casillero del Diablo?

– Предупредить, что одна из их приемных дочерей может появиться в центральной газете. Они придут в ужас.

– Спасибо за вотум доверия.

– Я имела в виду, что они придут в ужас, если ты не расскажешь им первая. Слушай, почему бы нам не сходить куда-нибудь вместе сегодня вечером после работы? Я могу тебя морально поддержать.

– Спасибо, Хан. Боюсь, тебе придется оказывать поддержку медицинскую. Как бы их кондрашка не хватила, когда они узнают, что Саймон – вовсе не такой золотой парень, каким они его считали. Я думаю, тетя Эм, возможно, уже втихаря вязала пинетки.

Когда Мина после очень трудного рабочего дня заехала на удобное парковочное место, Ханна на другой стороне улицы запирала машину. Выключив двигатель, Мина устало откинулась на спинку сиденья, в боковое зеркало наблюдая за приближением сестры. Что за день. Чертов ублюдок Саймон очень убедительно преподнес свою версию истории практически всем еще до того, как Мина вошла в парадную дверь. Умудрился выставить ее манипуляторшей, намекнув, что предложение было бездарной попыткой заставить его действовать на глазах у всех.

Вздохнув, она подхватила сумочку и выбралась из машины.

Ханна скривилась, изучающе глядя на Мину.

– О боже. Отвратный день?

– Худший. Саймон пришел первым и так постарался, что мне достались лишь объедки.

– Ох, сочувствую. Я консультировалась с приятельницей – сотрудницей юридической фирмы, которая имеет дело со средствами массовой информации. Пыталась выяснить, можешь ли ты получить судебный запрет или что-то в этом роде. Прости, но стоимость была бы непомерно высока, а основание – защита от ущерба репутации – базируется на очень строгих принципах, которые, по ее мнению, в данном случае не применимы.

Мина обняла сестру.

– Хан, я люблю тебя и за то, что ты хотя бы попыталась. Ты – самая лучшая.

– Не совсем, ведь я удержала тебя от того, чтобы ты пошла и побила Белинду. По зрелом размышлении, она этого заслуживает.

– Ты помешала мне огрести обвинение в нападении, как ты тогда и сказала, и только представь, что рассказал бы об этом репортер новостей, если бы меня арестовали.

– Мина, это так несправедливо.

– Не волнуйся… Я сама со всем справлюсь. Просто дай мне время кое о чем подумать.

Ханна ухмыльнулась.

– Узнаю тебя! О чем ты думаешь?

– Он очень беспокоится о своей лысине.

– И?..

– Крем для удаления волос в его шампуне?

– А если он попадет ему в глаз или что-то в этом роде? Это довольно ядреная штука. На тебя могут подать в суд.

Мина сморщила носик. Вечно Ханна беспокоилась о чем-то в этом роде.

– Ладно, может быть, я просто наполню его большим количеством дохлых мух или еще чем-нибудь ужасным.

– И где ты их возьмешь?..

Мина пихнула сестру локтем.

– Заткнись. Я что-нибудь придумаю, пока у меня еще есть ключи от его квартиры. Я не разговариваю с ним на работе и собираюсь полностью игнорировать его.

Была еще несмываемая маска для волос, к которой он был неравнодушен. Может быть, она сможет добавить к ней несмываемую краску. Она слышала, что синий оттенок очень трудно вывести. Чем больше она думала об этом, тем увереннее становились ее шаги к дому приемных родителей.

– О боже мой! – Ханна остановилась как вкопанная, протянув руку, чтобы остановить Мину.

– О боже мой, – повторила Мина, вместе с сестрой уставившись на вывеску «Продается» перед родительским домом.

– Они переезжают?

Ханна покачала головой.

– Как думаешь, может, у них что-то вроде кризиса среднего возраста?

– Должно быть, это ошибка, – предположила Мина. – Они ни за что не сдвинутся с места. Они никогда раньше даже не упоминали об этом.

Их приемные родители больше всего на свете не любили перемен. Дерек последние сорок пять лет проработал в одном и том же офисе, и каждый человек, который с ним там работал, его обожал. Мириам с шестнадцати лет подрабатывала в газетном киоске на другом конце города, хотя до него было две поездки на автобусе, чего Мина никогда не понимала. На самом деле в их приемных родителях было довольно много такого, чего не понимала ни одна из сестер. Например, их полное безразличие к еде, предпочтение проводить ежегодный отпуск в Истборне и приверженность распорядку: стирка по понедельникам и средам, продуктовые закупки по четвергам, рыба с жареным картофелем каждую пятницу (возникло легкое волнение, когда «наша камбала» оказалась раскуплена и превратилась в «о, наша треска») и поездки в парк каждое субботнее утро.