Чтение онлайн

Юлька миновала поворот к дому и проехала ещё с километр, потом притормозила напротив ярко освещённого, но закрытого на ночь супермаркета, нашла контейнер «Армии спасения» и сунула в окошечко ту одежду, в которой лежала в засаде, и кроссовки. Завтра это будет ещё раз выстирано, выглажено, стерилизовано, освобождено от запахов – и отправлено куда-нибудь на север. Здесь плотные тёмные вещи не нужны даже самым бедным…

Винтовку в тайник она решила положить завтра. Это будет проще и безопаснее. И ещё – очень хочется спать. Смертельно. Патологически…

Если бы она ехала на машине, она сейчас непременно слетела бы с дороги.

А так – спасибо ветерку в лицо – она удержалась и сумела затормозить. Затормозить… остановиться… протереть глаза…

Мотороллер упал, и земля качалась под ногами, как небольшой плот.

Да что же такое, почти в отчаянии подумала Юлька и с размаху хлестнула себя по щеке. Потом ещё раз.

Боли от удара не было – она словно лупила по подушке. Будто дали наркоз. Ей дали наркоз. Кто-то поднёс ко рту маску, а она и не заметила…

Когда она ощутила себя снова, ветер дул в лицо, а в руки через руль пробивалась вибрация мотора. Она куда-то гнала, выжимая из крошечной машинки все её мышиные силы.

Так… поворот опять проехала…

Когда она поняла это, то испытала вдруг странное облегчение. Всей душой ей хотелось – домой, домой, и прижаться к Барбаре, которая просит звать её Варей, и захныкать, и услышать её басовитое: «Доченька…» Но она удалялась от дома и была горда собой, чудовищно горда, что смогла, сумела…

Что-то творилось у неё в голове, но это были словно бы сны: вот только что всё было, а уже ничего не помню… а теперь другое – и тоже мимо…

Юлька свернула направо в долгий тошнотный восходящий вираж дорожной развязки и поняла, что съезжает с шоссе и делает в конечном итоге поворот налево, но куда? Автопилот знал, только не заботился сообщить. Может быть, у него сломалась рация.

Она проехала километра два или три по прямой, хотя и узкой дороге, а потом свернула вообще на какую-то тропинку, ведущую влево-вперёд-вниз, совсем тёмную и не по-американски выщербленную. Она не узнавала эту дорогу и не знала, кто её по ней вёз. Раза два мотороллер подбрасывало так, что руль только чудом не вырывало из рук. Надо притормозить, подумала она – и тот, кто её вёз, стал тормозить.

Потом вдруг оказалось – как-то сразу, – что мотороллер увяз в куче песка, и его надо тащить на руках, но куда? Было совершенно темно. А может, я умерла, спокойно подумала Юлька. Но всё равно машинку надо вытащить, она-то не виновата…

Юлька вытащила машинку и только тут поняла, что всё понимает, всё чувствует – и страшно, панически боится. Кто-то настигает её сзади и сейчас метнётся из темноты, и надо успеть… надо что-то успеть…

Включить фару.

Включила. Тускловатое жёлто-розовое пятнышко перед колесом. Дальний свет… почти то же самое.

Но, как ни странно, это помогло ей сориентироваться. Теперь она чётко знала, куда её занесло. Впрочем, что значит – занесло? Просто действия по плану «нумер какой-то там»… Эта дорога, почти тропа, вела в Кливлендский лес, к площадке для пикников и оборудованной трассе для чокнутых велосипедистов. А от этой трассы шла просто пешеходная – а может быть, и конная – тропа, которая и нужна была Юльке…

Или я в панике? – строго спросила она у себя.

Будешь тут в панике… Снова вспомнились те двое – которые выскользнули из темноты и пошли точно по её следу… и ещё – жуткая сонливость… и ещё… было что-то ещё.

Так. Стоп. Главное. Домой нельзя. Ни под каким видом. И надо отдохнуть. А для этого – добраться…

Ещё чуть-чуть. Ещё совсем чуть-чуть.

Каких-то полчаса.

Садимся… едем.

И она села и поехала. Дорога сразу же рухнула в черноту, что-то менялось и прыгало впереди, а потом – полукруг вывески, фальшивый вигвам и фальшивый индеец с томагавком, похожим на флажок, потом под колёсами упругое и шершавое, прыжок… медленнее, медленнее… и вот меж двух огромных камней простая дорожка, и дальше стволы, стволы…

Резко вниз, резко вверх… приехали.

Юлька из последних сил спрятала мотороллер в орешнике (или не орешнике?.. в конце концов, не важно… может быть, это такой орешник), полностью отключила питание, просто выдернув аккумулятор из гнезда (на всякий случай), подхватила пакет с одёжкой и клюшки (как не растеряла по дороге…) – и медленно поплелась дальше. Как всегда после долгой езды, казалось, что стоишь на месте, впустую перебирая ногами.

Но всё равно куда-то в конце концов приходишь.

Вот оно…

Кто-то когда-то непонятно для чего соорудил на могучей развилке сука этого не менее могучего дерева домик – на высоте этак метров семи или восьми. Две недели назад, гоняя своих ребятишек по лесу, Юлька на этот домик наткнулась.

Чтобы забраться туда, нужно было сообразить одну хитрую штуку, и Юлька сообразила – и забралась, разумеется. Домик давно пустовал. Она запомнила его – хотя и не думала, что когда-нибудь пригодится. Однако же вот пригодилось…

Она перекинула через плечо сумку с клюшками, аккумулятор и пакет с одёжкой сунула за пазуху – и полезла вверх. Как специально, чтобы помочь: выскочила луна, немного посветила, спряталась. Юлька на четвереньках пробралась в домик, растянулась на дощатом полу, достала винтовку, откинула приклад, зарядила, обняла, уснула.

Ей снилась безумная гонка по какому-то захламлённому дому, потом лыжи, снег и солнце, а потом пришёл Пол.

Вита и Кеша лежали на широком диване голова к голове, но под углом друг к другу, чтобы было удобно держаться за руки – или наоборот, отпустить друг друга и лечь совершенно свободно. И расслабиться. И закрыть глаза.

Через некоторое время всё вокруг становилось синим и прозрачным. Это и было «внутрри». Их собственное Виты с Кешей «внутрри». Синий цвет мог меняться – иногда это имело свой смысл, иногда о чём-то говорило, иногда просто контрастно подсвечивало картинку. Ещё исчезало ощущение тела – кроме того пятачка у виска, где соприкасались их головы – и, иногда, подвижной Кешиной ладошки, откуда Вите в ладонь буквально извергалось тепло.

Это не было телепатией кокона Свободных (который, надо сказать, на поверхности планеты изрядно глючил). Это не было работой внедрённого кем-то когда-то наночипа, которому недавно придумали наконец своё название, и который был виновником известной землянам телепатии. Это не было эмпатией эрхшшаа, хотя и базировалось на ней. Кеша и Вита строили новый язык. Не в смысле «эсперанто», а в смысле нового способа общения. Или старого, но потерянного. Потому что первичный, до «раскрытия», язык маленьких эрхшшаа развивается естественным образом, а потом у них появляется (вернее, внедряется) формальная звуковая речь, основы которой вбиты прямо в наследственную память. После «раскрытия» молодые котята доучивали язык (так сказать, расширенную версию) уже обычным способом: с родителями и учителями, в общении с другими эрхшшаа разных возрастов. Полгода в поясе астероидов позволили Кеше наверстать этот пробел в образовании. Но именно тогда и выяснилось, что раннее, спровоцированное стрессом «раскрытие» и массированное воздействие людей привели к тому, что атавистическая сигнальная система не отключилась, как ей это положено, а желает развиваться дальше.