Чтение онлайн

Однако я кажется слишком долго прибывала в каком-то зомбированном блаженстве лишь от того, что Салтыков всего лишь прикусил мое ухо. В конце концов, этот мерзавец заковал меня в чертовы наручники! Что за игры такие?!

Спустя какое-то время я таки начала дергаться.

— Ты с ума что ли сошел?! Немедленно отпусти меня!

Но, естественно, Толу мои попытки вырваться были все равно, что бросок щебенкой в великана. То есть ничего, кроме смеха, мои потуги у солиста не вызвали. Он лишь сильнее навалился на меня, сжав закованные в наручники кисти одной рукой.

— А то что?

— А то…А то… А то я как закричу на всю квартиру! Соседи полицию вызовут и у тебя будут большие проблемы.

Не переставая смеяться, Тол вновь нагнулся к моему уху, и теперь говорил со мной низким, игривым и еле слышным голосом, погружая меня в новую пучину возбуждения.

— У нас, милая. Проблемы будут у нас. Потому что сюда, прежде всего, приедут не полицейские, а журналюги. И, так как не я тебя сюда затащил, а ты пришла добровольно, доказать, что кричала ты от удовольствия будет очень легко.

Черт! Твою мать! Ведь он прав! Но что же мне тогда делать?!

Я снова начала дергаться, но все было безуспешно, как вдруг… Тол неожиданно отпустил меня и даже отошел. Сначала мне показалось, что это какая-то очередная шутка, блеф. Именно поэтому я повернулась, чтобы понять, что же происходит, но именно этого и хотел солист «ДНК».

Стоило мне повернуться, как Тол присел передо мной и закинул меня к себе на плечо. Я брыкалась, даже пару раз ударила его по спине, но мы достаточно быстро добрались до кровати на втором этаже студии, на которую Тол небрежно швырнул меня, благо матрац оказался достаточно мягким.

— Эй! Я тебе мешок с картошкой что ли?! — возмутилась я, переворачиваясь с живота на спину.

Встав над кроватью, Тол с интересом разглядывал то, как я веду себя.

— Забавно. Раньше ты была такой тихой и стеснительной, а теперь вся такая строптивая, мне нравится… Так и назову твою песню: «Строптивая».

Я на секунду застыла, прекратив попытки скатить с кровати на пол.

— М-мою песню…?

Салтыков пожал плечами.

— А ты думаешь, я струны порвал, когда рыбу на них ловил?

Мои глаза широко раскрылись. То есть… То есть весь сегодняшний вечер Тол писал песню для меня и про меня? Именно поэтому он порвал струны и теперь я здесь… Я не могла описать, что чувствовала в тот момент, как вдруг телефон, торчащий в заднем кармане моих джинсов, зазвонил.

Нагнувшись, Тол вытащил его и глянул на меня.

— Тебе звонит Макс. Надо бы ответить.

Я встрепенулась, глядя на собеседника не из самой удобно позы.

— Не смей!

Но было уже поздно. Мужчина с легкостью смахнул на экране зеленую трубку и ответил товарищу по группе коротко и весьма информативно:

— Она занята.

Закончив разговор, Тол выключил звук на моем телефоне и убрал его куда подальше. Подойдя ближе к кровати, он склонился надо мной, облизнув мою шею, от чего я снова задрожала.

— А чего это ты так волнуешься из-за того, что Максу ответил я? Ревновать будет?

— Ага, как и твоя Карина! — из последних сил огрызнулась я, как вдруг говорящий схватил меня за шею, чтобы установить между нами зрительный контакт.

— Теперь никаких Максимов, никаких Антонов, никаких Карин. Только ты и я. Поняла?

С этими словами Тол снова бросил меня на кровать и тут же снова перевернул на живот. Я опомниться не успела, как он начал стаскивать с меня джинсы. Я не знаю, испугалась ли я, или уже втянулась в игру, но я окончательно перестала сопротивляться, отдаваясь потоку чувств, которые возникали в моей душе одно за другим. В тот момент я еще не совсем понимала, что значит сказанное Толом, потому так ничего и не ответила ему.

Джинсы слезли с меня, но не без труда, после чего музыкант тут же шлепнул меня по тому самому месту, из-за которого джинсы не хотели поддаваться. Я слегка вздрогнула, но скорее от неожиданности.

— Какая попка… Я по ней скучал. А какие трусики… Невинные, белоснежные, кружевные. Мне нравится!

Как хорошо, что Тол сейчас не видел мое лицо, потому что от таких заявочек я начала краснеть, как рак. Пока вдруг не ощутила, как Тол прошелся по моим ягодицам языком. От такого мою башню сорвало окончательно, но тогда я еще не знала, что это только начало.

Какое-то время музыкант рылся в прикроватной тумбочке, но я не смела даже шелохнуться, чтобы посмотреть, что же он там делает. Неожиданно на кровать, рядом со мной, упал какой-то предмет. Я хотела повернуть голову, чтобы посмотреть на него, но не успела. Что-то мягкое и немного холодное закрыло мои глаза. Похоже лента, которую Тол любовно завязил у меня на затылке.

— Это чтобы ты не подглядывала… Тебе понравится.

Похоже, моему наказанию все же суждено сбыться… Такого со мной еще никто и никогда не делал… Что же теперь меня ждет…?

Раздался какой-то странный звук, как вдруг что-то хлестнуло меня по ягодицам! Да так сильно, что я аж взвизгнула! Похоже Тол достал плетку…

— Ну, что? Кто тут плохая девочка?

Я слегка замялась, пока не понимая, чего же Тол хочет от меня.

— Я-я… — тихо проговорила я и на мою попу тут же обрушился очередной удар.

— Говори громче, я не слышу!

— Я! — Вскрикнула я и Тол хлыстнул меня еще раз.

Он делал это без жестокости, без усиления. Я вскрикивала скорее…скорее от желания… Я не знаю почему, но меня так возбуждало, что Салтыков заковал меня в наручники, оголил мои ягодицы и теперь наказывал меня… Это было похоже на мотивацию выкинуть что-нибудь еще… Он хлестал меня снова и снова, а я продолжала вскрикивать, ощущая, как между ног все теплеет с каждым новым ударом. Но особенно завораживал тот факт, что я ничегошеньки не видела…

— Ты будешь моей?!

— Да!

— Будешь послушной девочкой?

— Да!

Еще пара ударов и Тол остановился. Отбросив плетку, он заставил меня поднять попку вверх, но пока я не понимала зачем. Стащив мои кружевные трусики по гудящей от ударов коже, он вдруг прильнул губами к моей изрядно намокшей киске и начал вылизывать ее. Я громко застонала и сжала закованные за спиной руки, но если бы они были свободны, сейчас бы я точно ухватилась за что-нибудь.

— Ты такая мокрая…Вижу, тебе понравилась моя терапия.