Мама, Колян и слово на букву «Б»
Шрифт:
Пригласили меня как-то на лекцию «Как повысить самооценку».
Мама говорит:
– Не ходи. А то вообще пол перестанешь мыть. А есть лекция: «Как понизить самооценку»?
– Это на улице обычно читают. Или в метро.
– Лекторы? Акция такая?
– Ага. Каждый день. Причем все почти. Миллион лекторов.
– Скажите пожалуйста! А говорят, что у нас культура падает!
– Клевета.
– А лекцию «Как повысить» тоже на улице читают?
– Нет, это в помещении.
– Те, кто понижает своей лекцией на улице нашу самооценку, они потом в помещении, наоборот, ее повышают?
– Ну да.
– А что, это такое у них задание: в помещении повышают, а на улице тем, кому только что повысили – раз! – и понижают?
– Ну типа того.
– Я поняла почему! Чтобы они потом опять пришли повышать! Там же за деньги? Повышают?
– Ну да.
– А понижают бесплатно?
– Ну конечно!
– Ну вот, понятно все теперь!
Грей из пенсфонда
Как-то увидела в Интернете тест:
«Какой роман описывает вашу жизнь».
У меня получилось, ха-ха, «Алые паруса» (терпеть не могу эту чушь).
И написано: вы обязательно дождетесь своего Грея (не дай бог!).
Мама проснулась и говорит:
– В пенсфонде встретишь.
Жить стало лучше
Мама говорит как-то:
– Хорошо, что ты стареешь…
– ???
– Ну, я теперь не боюсь к тебе утром в комнату заходить.
Курящие евреи
Как оказалось, нацистская Германия тоже боролась с курением.
На что мама сказала:
– С курением или евреями? Я, может, не расслышала?
– С курящими евреями.
– А много евреев курило?
– Шесть миллионов…
– Странные методы борьбы…
– Я вот тоже удивляюсь…
Депутатская каша
Депутаты возмущены – тарелка каши в думской столовке уже стоит 53 рубля.
Мама говорит:
– А сколько они получают?
– Около полумиллиона.
– Это сколько тарелок каши?
– Сейчас… Дай калькулятор… – Ну вот – смотри – 8 тысяч и 301 тарелка каши. Даже почти 8 тысяч 302 тарелки. Последняя тарелка, правда, процентов на 20 не заполнена будет.
– Ужас. После того, как съешь за месяц восемь тысяч с чем-то там тарелок каши – полных, хороших таких тарелок каши – неприятно, согласись, что последняя тарелка, на которую денег чуть-чуть не хватило, будет неполная… Как они вообще с этим мирятся, Диль? Они не могут объявить импичмент президенту за такое надругательство над их интересами? Как думаешь?
– Но им недавно-таки подняли зарплату…
– Надо еще! Отнять, к примеру, у инвалидов – на фига инвалидам какая-то там каша, инвалиды пусть вообще не едят, и отдать депутатам. Честно говоря, ты меня расстроила окончательно… Как представлю депутата с неполной тарелкой каши, так слезы на глаза наворачиваются…
Больше одного не собираться!
– Больше одного не собираться! (Вроде уже есть закон, чтоб больше трех – ни-ни.)
Мама говорит:
– А как же эти? ну… эти… (она покраснела).
– Любовники?
– Ну да!
– С разрешения милиции. Ночью будут рейды, если кто в кровати не один – проблемы начнутся.
– Какой ужас…
– Да ниче не ужас, правильно! Все нужно планировать, и секс тоже!
Мама говорит:
– Ну а вдруг… ну… это… желание настигло? (Она опять покраснела.)
– В плановой экономике, мама (сказала я наставительно), – вдругов не должно быть.
– Ну хорошо: а если кто-то не послушался, желание настигло, а тут милиция пришла. И что будет?
– Милиция должна показать пример: прямо на себе. У них всегда с собой будет заверенное печатью заявление, все там заранее продумано: что майор Петров хочет заняться сексом, к примеру, с капитаном Ивановым, предположим, 9 декабря 2014 года. Вынув, (продолжила я, а мама покраснела опять), – нет, не то, что ты подумала, а это заявление, они тут же ложатся на пол и показывают, как все должно быть – в строго отведенной позе, которая будет предварительно одобрена районным ОВД.
– Для Подрезково будут одни позы, а для Химок – другие?
– Правильно рассуждаешь. Но сейчас пока закон на доработке. Какой-то молодой помощник депутата по дури подсунул одной своей начальнице, депутатше-ханже, «Камасутру»: она не поняла ничего, и так вертела и этак, а он ей говорит: «Вы всё вверх ногами да вверх ногами, Елена Ивановна!»
– А она что?
– Не поняла его и уволила. Но сначала зарделась, довольная, – думала, он хочет ее поставить вверх ногами.
– Вверх ногами – тяжело. Это только для «Минуты славы» – там они все акробаты. А у тебя же дегенерация мениска. И не только мениска…
– Правильно рассуждаешь. Для дегенератов вроде меня разработают отдельные позы.
– Смотреть лежа телик? (спросила мама).
– Какая ты молодец, мама! Правильно рассуждаешь! Иной раз что-нибудь такое увидишь по телику, что начинается сильное… ну, это … возбу…
– Ну, с матерью этого лучше не обсуждать… Я и так все поняла.
12+
Собрались как-то в театр. С мамой. «Дон Жуан». Опера. Моцарт.
На билете написано – 12+.
Мама (испуганно):
– Что такое 12 плюс? Могут дать 12 лет за сочувствие к европейской культуре?
– Могут и больше, там же плюс обозначен.
– А зачем тогда билеты продают?
– Провокация.
– Не пойдем?
– Моцарт пока врагом России не объявлен.
– А что такое 12+ тогда?
– Детей не пускают.
– Почему? Новое прочтение, все голые?
– Нет, одетые будут.
– А почему детям нельзя? Это же не документальный фильм про развратника?
– Ну, думают – может, он так споет, этот Дон Жуан, что дети все сразу пойдут на панель.
– А! Значит, хорошо поет… Молодец.
Неприличные сны
Говорю я маме своей: такой сон ужасный приснился – будто какой-то страшный уголовного вида типчик ко мне пристает.
Она говорит:
– Это потому что ты ведешь себя вызывающе.
– Ха-ха-ха, говорю, это же во сне было!
Мама говорит:
– Так ты, наверно, и во сне дембельские анекдоты рассказываешь. Вот к тебе уголовники и пристают – даже во сне.