Чтение онлайн

— Чего?

Рок не понял, оскорбляться ли, а Агата с готовностью мотнула головой в его сторону:

— Что и требовалось доказать. Красавчик, — она горестно вздохнула и трагично приложила руку ко лбу, — но дурачок. Как всегда и бывает у мужчин.

— Это я дурачок?

Демон недоумённо уставился на графин, так и не выпущенный из рук, отхлебнул и открыл рот для проникновенной и наверняка крайне ехидной тирады, но я заставила его замолчать, выхватив напиток и тоже приложившись. Ну, мне простительно: я-то от неожиданности. А он просто свин.

— Кажется, сегодняшняя прогулка была вполне себе хорошей идеей, — я и сама не до конца верила в сказанное, но поклонилась Агате: — Триста Макклот, очень приятно. А этот дурачок — Рок. Мой фамильяр.

Агата игриво скинула розовые тапочки и уселась, поджав под себя обе ноги. От якобы случайно продемонстрированного распахнувшимся халатом зрелища Рок поперхнулся воздухом. Он попытался зафиксировать взгляд на перилах кресла, собственных валяющихся у камина ботинках и, в конце концов, на потолке, но тот неизменно бесконтрольно возвращался к декольте владелицы здешних земель и прочих весомых достоинств.

— Её глаза выше, — пихнула я демона в бок.

— Но смотреть в них далеко не так интересно, верно? — подмигнула Агата.

— Простите, кири, — пришлось отгородить женщину от Рока собственной спиной, что помогло лишь на несколько секунд. — Он ошеломлён вашей привлекательностью.

Женщина потянулась, не предприняв ни единой попытки прикрыться:

— Пустое. Если бы мне не доставляло удовольствие мужское внимание, я бы носила накидку дочери Лунной жрицы. Триста, вы, верно, замёрзли? Ума не приложу, какой гений вытащил вас на улицу в столь мерзкую погоду…

Я многозначительно покосилась на демона. Он в ответ закатил глаза и поспешил вернуть их в декольте Агаты.

— Мы поэтому и позволили себе явиться без приглашения в ваш гостеприимный дом, — пришлось шумно сглотнуть слюну, чтобы голос не дрогнул: на гостеприимный мрачный особняк походил чуть меньше, чем Рок на Антуана.

— Дорогая, не терзайтесь, — задумчиво выпустив из пышного пука на голове одну светлую прядь, Агата несколько раз натянула её и наблюдала, как упругие кудряшки снова собираются в кольца. Взгляда от демона она при этом так и не отвела. Наконец, женщина хлопнула в ладоши, решившись: — Так, ребятки, бегом наверх. Горничная покажет гостевую и принесёт сухую одежду. Через час жду вас и, — она одним плавным движением поднялась и провела пальцем по животу Рока, оценивая пресс, с придыханием закончив: — вас, киро демон, в гостиной на ужин. Всё, пошли, пошли! Живее!

Рок всё же вышел из оцепенения чуть раньше, чем удалось утащить его от новой знакомой и послал ей воздушный поцелуй. Агата в ответ поиграла плечами:

— Можешь не застёгивать все пуговицы, красавчик. Только, — она приложила палец к губам, — Тш-ш-ш!

Хоть нам и предоставили по гостевой комнате на каждого, Рок всё равно вломился в мою.

— Видишь, даже едва знакомые женщины умоляют тебя заткнуться!

Я зло бруздала ноги, с трудом поддающиеся отмыванию, в маленьком тазике с едва тёплой водой, который как могла быстро принесла молчаливая напуганная служанка.

— Она просто сама онемела от моего великолепия, — демон мягкой тряпочкой натирал рога перед зеркалом.

— Она? Вот уж не заметила. Грейся! — я сложила пальцы в нужную закарюку и взмахнула над тазиком. Повторила снова: — Да грейся же!

— Мизинец выше, — не отрываясь от отражения подсказал демон. — А в чём дело, кири? Тебе завидно, что внимание досталось кому-то другому?

— Грейся! Грейся! Грейся! Ай! — вода поочерёдно позеленела, покрылась льдом и закипела. Я поспешила убрать ноги. — Вот ещё! Мне и твоего внимания предостаточно. Буду только рада им с кем-то поделиться! Да что ж такое-то? Я так никогда не помоюсь!

Пришлось намочить край полотенца и вытирать стратегически важные места им.

— Злись контролируемо, — Рок полюбовался блеском правого рога и с той же ответственностью приступил к левому. — Будешь так ревновать, вода вообще испарится.

— Я ревную?! Да как тебе в голову пришло?! — вода и правда мгновенно превратилась в пар. Пришлось признать мытьё законченным. — Злиться контролируемо? Как это вообще возможно, — я зло пнула горячий таз в сторону трюмо. Демон наступил на него, остановив полёт за мгновение до столкновения.

— Продолжишь вести себя подобным образом, дальнейшие консультации станут платными, — предупредил он. — Размер оплаты зависит от степени тупизны вопроса. Пока ты накопила на пятнадцать монет.

— Серьёзно? — до того, как шустро переодевшийся Рок вломился в мою комнату, я успела лишь натянуть сухую сорочку вместо собственного платья, и теперь прикидывала, как бы надеть остальное, избежав шуток фамильяра. — Ты и правда намерен брать с меня деньги?

— Двадцать монет, — вздохнул Рок. — Натягивай штанишки и пошли, я есть хочу. Или ты собираешься ужинать с нашей гостеприимной хозяйкой в ночнушке?

Я запустила в него грязным полотенцем и бедром оттеснила от зеркала, ухватила расчёску, с трудом перебарывая желание огреть ею же демона.

— Подождёшь. Сам разоделся в пух и прах, так дай мне хоть пару минут.

— Что предложили, то и надел, — демон поправил воротничок. Надо признать, в шёлковой рубашке с расслабленной шнуровкой выглядел он просто умопомрачительно соблазнительно. Пожалуй, даже более, чем при первом нашем знакомстве, когда он явился в сюртуке на голое тело. Так, что выпускать поганца из комнаты хотелось меньше всего. — Тебе вон служанка тоже ворох тряпья принесла, а ты даже не взглянула.

Вообще-то, взглянула. Собственно, именно после этого беглого взгляда выглаженный наряд и превратился в груду тряпья. Вкус у Агаты был весьма экстравагантный. Скорее всего, сама в подобном платье она чувствовала себя прекрасно. Но я надеть что-то, в равной степени прикрывающее одни участки тела и открывающее другие, была не готова. Не один, а целых два разреза, огромный вырез на спине в противовес к закрытому под горло переду и тончайшая ткань, позволяющая разглядеть очертания… Ну, всего, полагаю. Именно по этой откровенной причине я всё ещё сидела в сорочке: куда более скромной, чем предложенное одеяние.

— Кири, я изнываю от голода! — напомнил о себе демон.

Он завалился на кровать и с любопытством крутил платье в руках, пытаясь разобраться, где у него перед. Ну-ну, эта процедура заняла у меня добрую половину часа.

— Потерпишь, — я в сотый раз провела расчёской по волосам. — Ты вечно голоден.

Сказала — и осознала, наконец, сама. Голоден. И правда. Поедая одну за другой золотистые лепёшки, что матушка готовила к завтраку, закидывая последний пластик колбасы в рот, — голоден всегда. И вовлекая меня в безумный горячий танец, полный злости и негодования, обжигающий, плавящий кожу, он лишь пытался насытиться, брал, а не делился. Надкусывал меня, как бутерброд перед основной трапезой. А я-то, дура… на деревянной ручке расчёски отчётливо проступил обугленный след от пятерни.