Чтение онлайн

— Ну же! Призови силу, девочка! Я так долго шёл к этому! Нам будет подвластна любая магия! Мне будет подвластна!

Очень-очень не хотелось об этом думать. Не хотелось и мысли подобной допускать. Но не признавать очевидное — редкостная глупость. За моей спиной, в дальнем тёмном углу лежали железные наручники, скреплённые цепью. Второй край звеньев уходил к металлическому кольцу, грубо, наспех вделанному в стену и нестарательно прикрытому занавесками. Руны, выплавленные на железе, в точности повторяли руны круга. И почему-то не оставалось ни малейших сомнений: наручники тоже ждали меня.

Я дёрнулась, надеясь вырваться, но письмена заискрили, точно не остывшая головешка, вспыхнули и сразу погасли. Но успели невидимой стеной отбросить маленькую ведьмочку внутрь круга.

Я облизала пересохшие губы и тут же брезгливо отплюнула кровяную корочку:

— Ты же, вроде, собирался, по-хорошему договариваться?

— Я опытен и умён, а ты — эмоциональная глупая девчонка, — пожал плечами отец. — Это всего лишь подстраховка. Будешь послушной девочкой, она не понадобится.

Я кивнула на цепи:

— И они не понадобятся?

— И они, — подтвердил Лаин, — если не попытаешься бежать.

Он собирался держать меня как собачонку. Как огниво в дороге, чтобы разжечь искру магии, когда понадобится помощь. Приковать к стене и играть в доброго папочку, который делает всё для моего же блага.

— Это такого воссоединения семьи ты хотел?

Папа улыбнулся. Горько, болезненно. Эта живая, человеческая улыбка, мелькнула на долю секунды, а потом снова уступила место сумасшедшему оскалу, разрезающему пополам лицо: от тёмной, заляпанной чернилами, половины, до бледной, морщинистой, усталой.

— Нет, — тихо произнёс он. — Я хотел не такого.

Ну конечно! И мне от этого должно стать легче? Когда руны накаляются и обжигают, стоит только протянуть к ним руку. Когда странные, незнакомые закорючки двоятся перед глазами, кружатся, путают, пугают. Когда точно жужжащие мухи разрывают гулом голову, застилают пеленой всё вокруг.

— Почему ничего не происходит? — Лаин обошёл круг, колупнул ногтем кривоватую, с его точки зрения, букву. — Они уже должны были напитаться силой!

Должны были… Папа — очень умный. Сообразительный, талантливый и всё такое прочее. Но кое-что он выяснить не сумел. Потому что ведьмы и фамильяры очень тщательно оберегали свою слабость: ведьма без фамильяра не может ничего. Она бессильна, слаба. У неё нет доступа к магии Подземья, нет канала, по которому Тьма хлынет в её лару и вырвется заклятием из кончиков пальцев.

А если руны не найдут один источник, они воспользуются другим.

Я отчётливо поняла: круг выпьет меня. Странные новые письмена, созданные гениальным учёным специально для меня, выпьют до капли всю силу, что есть внутри. А у меня сейчас есть только лара. Слабая, поддавшаяся Тьме, едва светящая. И сейчас она словно по тонкой нити перетекала в страшные символы на полу. Медленно. Тягуче. Неотвратимо.

— Папа, — стоять нет сил, ноги подгибаются, заплетается язык, кажется, больше не способный складывать слова. — Папа, пожалуйста! Мне плохо! Я не могу. У тебя не получится…

Это я зря, конечно. Многажды оскорблённый, обиженный, униженный, учёный не потерпит, когда ему указывает глупая девчонка. Когда говорит, что он не справится.

Он с силой ударил кулаком стену. Расшиб костяшки, содрал кожу, но не обратил на это ни малейшего внимания:

— Не смей указывать мне, ведьма! Твоё дело наполнить силой круг!

Жестокий, холодный, одинокий. Он стоял так, за туманной завесой, за рунами, медленно набирающими силу и светящимися всё ярче. Такой близкий и такой далёкий. Как, впрочем, и всегда. Он не мог ошибаться. Он слишком долго готовился к этому. Он пойдёт на всё, чтобы доказать свою правоту.

Пол почему-то оказался у самой щеки. Ещё и ударил по ней так больно, точно с разбегу. Я разглядывала его тяжёлые ботинки и не могла вытереть щекочущую каплю, перечеркнувшую переносицу и бегущую через скулу.

— У меня нет магии, — прошептала я так тихо, что и сама уже не разобрала слов.

У меня нет магии. Больше — нет. Стоило принять и признать это. Зарвавшаяся ведьма, решившая, что ей всё дозволено, что она всесильна, что ей больше никто и ничто не страшно. И вот она: валяется на грязном полу, вдыхает запах сырого дерева и отстранённо наблюдает за тем, как свет её лары покидает тело и по тонким паутинкам перетекает в руны.

Вениамин слабо шевелился, дёргал мягкими лапками в другом конце комнаты. Пытался шипеть и вздыбливать шерсть на загривке, но не мог определиться, где у комнаты верх, а где низ, и в какую сторону выражать негодование.

Всё. Вот на этом точно всё. Мне представилось пережить очень странный почти-целый-месяц. Встретиться с настоящей тёмной магией, познакомиться с зубастым оборотнем, вдоволь повеселиться и научиться колдовать.

Устроить шабаш… Лучший шабаш в мире!

Поцеловать самого невозможного, самого смешного и самого неправильного на счете мужчину.

Рок.

Жрица, это и правда был наш злой рок! Как бы я хотела увидеть его ещё хотя бы один раз…

Нет, ну я не думала, что всё получится так буквально! Я ведь не одета подобающим образом, не причёсана и вообще выгляжу ужасающе!

Но Рока это, кажется, не волновало совершенно. Потому что он, в вихре фиолетовых искр, попеременно ругающийся и чихающий, материализовался в каком-то вершке над столом. Демон с условным ускорением преодолел небольшое расстояние до столешницы. Та от удара обернулась и разметала немногочисленные уцелевшие документы. Потом Рок наткнулся взглядом на Вениамина, медленно повернул голову в сторону круга с умирающей мной и, не особо выясняя, кто, собственно, виновник сложившихся обстоятельств, дал Лаину в морду.

И, должна признать, правильно сделал!

— Кири, тебя хоть на минутку можно оставить без присмотра? — щёлкнул хвостом он.

— На минутку — да. Но не дольше, — слабо улыбнулась я.

Пока папа приходил в себя, демон пытался освободить подопечную. Обжигался, шипел, отдёргивал пальцы от невидимой границы и отпрыгивал, когда вспыхивала какая-нибудь оказавшаяся слишком близко к ноге в остроносом ботинке руна.

— Как тебя угораздило, кири? — ругался он. — Как тебя угораздило, папаша?! — он двинулся к Лаину. — Как хочешь, но рыжулю надо вытащить. У тебя на это, честное слово, очень и очень мало времени!

Может, демоны и всегда врут, но тут фамильяр точно сказал правду. Потому что за стенкой полыхнуло, выругалось, упало и снова выругалось, но уже другим голосом и с куда большим количеством оборотов.

— Да чтоб тебя Завесой накрыло, — процедил Рок сквозь зубы. — Папаша, новый план! — демон обшарил взглядом комнату и, не найдя ничего, что могло бы спасти ситуацию, просто вытолкнул ошалевшего учёного за дверь. — Ты героически жертвуешь жизнью и отвлекаешь их, а мы бежим! Кири, ну хорош придуриваться! Вылезай из этой пакости!