Чтение онлайн

Миновали зал, полный массивных ящиков и емкостей, здесь стояли небольшие печи в переплетении вытяжных труб и коробов.

Далее перегородка из множества стекол в легких переплетах, письменные столы, чертежные доски с замысловатыми вертикальными линейками. В стеллажах – рулоны бумаги, калька и еще более хитрые линейки и лекала. Кто-то из идущих впереди оперативников наступил на брошенный карандаш – хрустнуло, словно из пистолета пальнуло. Идущий впереди Николай вздрогнул, крепче взялся за автомат. Это да, вроде бы ничего страшного, пусто кругом, одно оборудование и канцелярия, а жутковато. Это от темноты и глубины.

Лучи фонарей скрестились на табличках над дверями – впереди были кабинеты, видимо, самые начальственные.

– Здесь где-то, – вполголоса сказал капитан Жор. – Внимательнее, ребята!

Большая часть кабинетов стояла с распахнутыми дверями. Взламывать пришлось одну комнату, да и там дверь саперному топору не особо противилась. В кабинетах царил беспорядок, с первого взгляда было понятно: собирались в спешке. Несгораемые шкафы нараспашку, ящики из столов выдвинуты, местами сплошной ковер из бумаг и чертежей.

– Бардак откровенный, – вздохнул Земляков. – Что ж, приступаем. Иванов, вы вокруг осмотритесь-присмотритесь?

Офицеры занялись бумагами и шкафами. Для охраны процесса оставили Николая, остальные двинулись на доразведку этажа.

– Нехорошо, – задумчиво сказал Иванов. – Похоже, вывезли все секретное. И не жгли ничего, и минных сюрпризов нет. Давайте прочешем тот край и коридор, далеко не расходимся, смотрим бдительно…

Много здесь было всего самого разного, порой малопонятного сержанту Лавренко. Приборы с проводами и ручками для кручения, циркули и иные чертежные штуковины, таблицы в рамках, без рамок, на крученых пружинках, книги-справочники и журналы с неприличными женщинами, кофейники и даже трость с монограммой. Да, как много для заводских исследований нужно. В некоторых шкафах оставался порядок: аккуратно висели рабочие халаты, над каждым – красивая бирка с фамилией. Интересно, немцы здесь командовали или венгры по собственному разумению на рейх прилежно трудились?

Тимофей потыкал тростью в халаты – за ними ничего секретного не прощупывалось. Собственно, если и увидишь что-то важное и секретное, то как узнать, что оно именно важное? Тут капитана и двух переводчиков маловато, сюда какой-то следственно-научный батальон нужно засылать.

Было слышно, как шепотом ругается за стеллажами Жора: сапер наступил на разбитый флакон чертежной туши и теперь переживал за свои военно-гражданские штиблеты, которые и так уже к последнему издыханию пришли. Мелка нога у бойца, ему бы тоже на заказ обувь шить, но совершенно не те нынче обстоятельства.

Тимофей посветил на стол у прохода – опять разбросанные чертежи и кальки, карандашница, портсигар под бумагами, хороший, кожаный. Не, не портсигар, этот, как его… канцелярский несессер: карандаши в кармашках, перо, ножнички с ножичком. Мародерствовать желания не имелось, но ведь достойная вещь, годный инструмент…

Тимофей увидел дверь за ширмой. О, да тут ее сразу не угадаешь.

– Товарищ старший лейтенант! Тут проход.

– Осторожней, Тима. Ты вообще где?

Двигался Иванов без спешки, тщательно освещая пол и стены, в основном понизу. Да, мины очень поганое дело. Впрочем, проход оказался недлинен. Площадка чуть пошире, две двери…

– Чего там? – осведомился Жора, оставшийся прикрывать канцелярские тылы.

– Особо секретная часть. Под шифром «00», – пояснил Иванов, освещая внутренности сортира. – Да, если все транспортные документы туда слили, уже вряд ли достанем.

Оперативники повернули назад. Уставший сапер сидел на столе и вдумчиво трогал разбросанные бумаги.

– Сходить, что ли, опробовать, раз уж рядом?

– Давай, только по-быстрому, – разрешил Иванов. – В проверку расчетов не углубляйся.

– Я мадьярской математикой не увлечен, – заверил Жора, комкая листы и направляясь в разведанное место.

Тимофей смотрел в глубь конструкторского цеха – у кабинетов было неярко освещено, иногда доносились шорохи.

– Аварийное освещение включили, – пояснил старший лейтенант. – Но что-то ценное едва ли найдем. Вывезли архивы, это понятно. И транспортную документацию в первую очередь: понимают, что она важна, не дураки же.

– Но в сортир-то ее вряд ли могли спустить? Сжечь и то удобнее, а? – пробормотал Тимофей.

– Не смеши. Там сотни килограммов.

– Да я не смешу. Просто думаю, что могли в уборную возить.

Луч фонарика сержанта Лавренко освещал пол. Сейчас выбоины на бетоне были видны даже отчетливее: прочапал по ним Жора, узкая подошва саперного ботинка ступила на колею – половину отпечатка, измазанного черной тушью, словно отрезало.

– Хм, вот у тебя разностороннее зрение. Пойдем, еще раз глянем, – поднялся Иванов.

Колея (вернее, колеи, поскольку ездили здесь не один раз) до сортира не доводили, на площадке оканчивались.

– Люк, – сказал Иванов, глядя на теперь уже совершенно очевидные прямоугольные очертания на полу. – Видимо, канализационный. Но возились тут совсем недавно.

– Ага, раздолбили тележкой, пыль еще свежая, – согласился Тимофей, доставая из чехла верную саперку.

Люк был только на вид бетонный, но по краям – стальная рама. При попытке поддеть, металл о металл взвизгнул неслабо. Из сортира вылетел Жора: одна рука шаровары поддерживает, в другой – автомат наготове.

– Тю, я уж думал…

– Штаны оправляй да помогай, мыслитель, – пропыхтел Иванов.

У сапера имелся удобный ломик-фомка, поддели с двух сторон, отвалили массивную крышку. Иванов посветил в колодец – по круглой бетонной стене уходили нечастые скобы-ступени, но дна особо не увидишь.

– Метров десять, может, двенадцать, – оценил старший лейтенант. – Вроде лежит что-то.

– Я не полезу, у меня обувка скользкая, – быстро предупредил сообразительный Жора.

– Так быстрей вниз съедешь, – фыркнул Иванов. – Ладно, посветите мне.

– Вот светить и освещать – то самое командирское дело, – пробормотал Тимофей, освобождаясь от лямок сидора. – Автомат оставлю, все равно с ним не развернуться.

– Ладно. Только ты слушай, если что – мухой наверх! – приказал старший лейтенант.

Тимофей подумал, что наверх возвращаться всяко будет быстрее, чем спускаться, но говорить не стал. Повис бронированным животом на краю колодца, нащупывал сапогом ступеньку. Вот же фашисты, такой завод отгрохали, а лишнюю скобу поставить пожадничали.

Следующая скоба оказалась еще дальше, пришлось повисать на руках, поржавевший металл резал пальцы.

– Стой, Тима, перекури минутку, – сказал сверху Иванов.

Тимофей оперся спиной о стену шахты, стоять было нормально, не то что висеть. Сверху спустили веревку с петлей. Сержант Лавренко продел ее под мышки – веревка была не очень толстой и удобной, но определенно подстрахует…