Мамалыжный десант
Шрифт:
Упорные бои за город продолжались, и хотя опергруппа не участвовала в штурмах кварталов, но это не значит, что без дела сидела. Вызвали старшину Лавренко в армейский Отдел – имелось одно деликатное задание. С генералом было согласовано, пришлось поработать.
На неделю поменял «Тимотей» фамилию, вспомнил второй язык, влился в ряды румынского 7-го корпуса. Румыны были отведены на отдых: штурмовали Пешт [58] они неплохо, но умения и напора этим союзным воякам все же не хватало. Впрочем, заниматься Тимофею пришлось не боевыми делами, а скорее уголовными. Что поделаешь, большой богатый город полон искушений, а в армиях беспорочных ангелов редко встретишь. Ничего, управились, ликвидировали нездоровые явления. Кстати, Сашка на своей безродной таратайке неплохо связным отработал.
58
Румынский VII армейский корпус был выведен из города 15 января. Его потери за время штурма составили около 2500 человек.
Румынская «командировка» кончилась, с облегчением надел старшина Лавренко родную фуфайку с обязывающими погонами. Доводили готовность опергруппы до качественного уровня. Познакомились с одними венграми нормального пролетарского происхождения. Помогли семье окна в квартирке заделать, теперь с искупаться-постираться проблем не было. Ох, хорошая девчонка Илона там жила. Не в том смысле, что девушка, а просто хороший человек. Хотя Сашка и смотрел на ситуацию чуть шире, но внял голосу рассудка и дисциплины. Общими силами перешили жилеты-кирасы, теперь-то пластины защиты вываливаться не будут.
Тыловая жизнь, да. Стрелять приходилось лишь дважды: некие деятели машину вечером поджечь пытались, но удрали, оставив одного убитого – Жора был бдителен. Ну, и имелся случай с группой переодетых в гражданское «Скрещенных стрел» [59] , пришлось засаду устраивать. Ничего особенного, управились.
В настоящее дело опергруппа пошла лишь 10 февраля.
Прибыли ударные силы, возглавлял группу знакомый по Жебриянскому десанту майор Коваленко. Часть остальных командированных офицеров тоже была знакома. Конечно, и Земляков прибыл, опять в очках и совершенно столичный.
59
Партия скрещенных стрел – национал-социалистическая партия Венгрии, основанная Ференцем Салаши в 1937 году. После прогерманского переворота в октябре 1944 года пришла к власти в стране, до конца поддерживала Гитлера.
Оборона немцев и салашистов в Буде агонизировала, фрицы готовили прорыв из города. Тимофей это знал, потому и задача опергруппы не оказалась внезапной: взять нескольких интересных гадов, в том числе полковника Зидлера. Взять бережно и осторожно, поскольку очень нужно с ними побеседовать. Да, ничего удивительного, старшина Лавренко примерно такое и предполагал. Удивительнее было иное.
Уже после общего совещания с постановкой вводных старшину Лавренко отозвал командир группы. Все же вблизи майор казался просто гигантом. Тимофею еще раньше хотелось спросить у Землякова: может, в будущем бойцов чем-то особенным откармливают? Но такие вопросы задавать было неловко: к службе они явно не имели отношения.
– Марии Шведовой ты писал? – прямолинейно спросил майор.
– Так точно, я.
– Ответ, – вручил майор конверт без надписей.
– Спасибо, товарищ майор. А вы как-то… – не сдержал недоумение Тимофей.
– Я муж Марины, – огорошил здоровяк. – Мы с ней покойного Павло Захаровича давно знали, а я вот с тобой в десанте пересекся. В общем, тесен мир. Пиши ответ, передам прямо в руки. Мы с Мариной не так давно поженились, а малого усыновили. В смысле, всем Отделом усыновляли, но формально папка – я. Как твой-то наследник?
– Ого! Лапа – вот такущая! – показал Тимофей.
Опергруппа отработала хорошо, из потерь имели только двух легкораненых. Оно и понятно, воевали бок о бок с армейцами, немцы прямо в «мышеловку» вышли, тем тяжелее оказалось нужных фрицев от ненужных отсечь. Уж очень до фига полковников и генералов кучей шло [60] . Но нужные нашлись.
Отправили пленных, ушли к себе на базу командировочные. Задание было выполнено. И тыловые старшины, и водители к этому тоже приложили руку.
60
Командующий немецко-венгерской группировкой генерал СС Пфеффер-Вильденбрух вместе со своим штабом сдался в плен при довольно странных обстоятельствах – так было и в нашей исторической реальности. Вот о полковнике Зидлере не осталось никаких документальных свидетельств – все засекречено.
Окончательно пал Будапешт 13 февраля. В полдень катил «додж» по проспекту Андраши, и казалось, что снова слегка оглох старшина Лавренко: не улавливало ухо привычного рокота артиллерии, замолчали уставшие гаубицы и пушки. Еще слышались кое-где отдельные автоматные перестрелки, но в целом все уже кончилось. Здесь кончилось. А южную опергруппу СМЕРШ-К ждала дорога…
Гонял машины со снаряжением опергрупп старшина Лавренко по разбитым дорогам Европы, а потом уже и не Европы. Отгремели салюты Победы, а потом еще одной Победы – с ликом узкоглазым, но не менее светлым, – а поиски и захваты все продолжались. Последний боевой выстрел в работе СМЕРШ-К прогремел страшно сказать в какой далекой заокеанской дали – на полмира увели Тимофея боевые пути от давно уж мирного села Плешка.
Но и в войнах опергрупп все-таки иногда наступают перерывы.
– Пух! Пу-пу-пу!
Тимофеич накрыл беглым огнем артбатарею и, стуча коленками, своевременно отполз по истертому ковру под надежную защиту стула.
– Хорош маневрировать, сквозит там.
Тимофей подхватил сына, тот протестующе заверещал, извернулся, силясь еще разок пальнуть по врагу из деревянного браунинга, но был посажен на диван. Пара пушек с блестящими стволами из пулеметных гильз перекочевала туда же, младший Лавренко тут же засопел, принялся расставлять новую диспозицию вдоль жесткого диванного валика.
Вообще Юрий Тимофеевич был бойцом нешумным, покладистым, с соседкой оставался охотно и вообще помогал родителям, чем мог. Но если хватал в руки пистоль, пушки и взвод из четырех облезлых бойцов-солдатиков, то тут только держись! Прям как комдив Чапаев, только бурки не хватает.
– Портки ему подтяни, – скомандовала Стефэ, наводя красоту перед зеркалом.
Форма одежды младшего Лавренко была приведена в порядок, Тимофей отряхнул собственные парадные галифе. Выходить уже скоро. Мероприятие торжественное, а опаздывать учащийся Военно-гражданского института товарищ Лавренко-средний не любил. Впрочем, Стефэния Лавренко опаздывать тоже страшно не любила, наверняка вовремя доберемся. Тут не очень-то и далеко – через Крымский мост, а там еще минут десять. Правда, погодка того…
Снег за окном валил все гуще. Утопала в сугробах Москва, на этот новый, 1947 год каждый столичный прохожий – вылитый Дед Мороз. Квартировали Лавренко в Хвостовом переулке, выделили две комнаты, как семейным, да и квартира отличная: все свои, спецучащиеся и спецслужащие. Кто-то все время в командировках, свобода на кухне и в иных местах, но и с квартирной взаимопомощью полный порядок.
Сейчас вон одна Мари Сергеевна с детьми на хозяйстве остается. Тимофей им елку укрепил, а то пацаны два раза опрокидывали, силясь звезду на верхушку водрузить. Стефэ великолепный кукурузный пирог испекла, но то уже будет после собрания-концерта, чисто домашняя часть.
Хорошая квартира, повезло с жильем, тут ничего не скажешь. Батя уже трижды из Харькова в командировки приезжал, ночевал с удобством, с внуком возился, портреты на стене смотрел. О войне много говорили, о будущем…
В коридоре сокрушительно засигналил дверной звонок. Сигнальную систему сосед Армен поставил, он флотский, привычки тамошние. Тимофеич на диване залег за валик, бдительно выставил пистоль.
– Сейчас открою, – сказал Тимофей, накидывая китель.
Жена от зеркала смотрела слегка встревоженно: у своих жильцов ключи, гостей не ждали, случайно или… Нет, для вызовов на службу телефон имеется, едва ли посыльные бегать будут.