Чтение онлайн

Лестницу держал Нерода. Немцы лезли туда, словно медом намазано, дважды фаустпатроном засаживали, но старшего лейтенанта этак просто не возьмешь, проявлял полную бдительность и чуткость, немцы там и сами потери несли, то и дело раненых отволакивали. Дворовую сторону прикрывал Шелехов, враг с той стороны не особо напирал, больше вел огонь по окнам, оказывал психическое давление.

Югослав оказался в подвижном резерве, поддерживал, если где требовалось, и за крышей приглядывал. Рано или поздно фрицы заберутся на соседнюю крышу и атакуют поверху. Сречко успел пробить дыру в кровле, какое-то время их сдержит. Но в целом положение было аховым. Рацию не разворачивали: во-первых, некогда, во-вторых, поздно. Тут боя и патронов осталось на полчаса, никакие танки с десантом подойти не успеют.

Пока выручали гранаты и то, что фрицы не знали численность гарнизона. Видели-то двоих, а тут явно больше – может, целый взвод диверсантов-автоматчиков засел? Разумно опасаются лезть на рожон. Но упорные. Это их офицеры науськивают: слышны крики. Тимофей подозревал, что это тот эсэсман, что на машине подкатил. Звание рассмотреть тогда не удалось, но очень уж целеустремленный фашист. Эх, что стоило его точнее завалить?

Короткая строчка в четыре патрона по диагонали – достаем ту сторону улицы. Простенок прикрывает, от шикарных, в четыре цвета обоев уже порохом несет, портьера вся дырявая. Теперь к дальнему окну. Беззвучная пуля отшибла еще кусок зеркала с трюмо. Бдит снайпер-сволочуга, улавливает мелькание внутри. Ну, снайпера не достать, а тех, кто у двери возится, попробуем…

Тимофей поспешно отвернул колпачок на рукояти, дернул шарик, выждал на «раз-два-три» и тихонько толкнул «колотушку» за проем окна. Бахнуло. Видимо, удачно: внизу застонали, зашпрехали с яростью.

– Тим, ты экономь. Пусть поднакопятся, – призвал из глубин окололестничного коридора командир.

– Понял.

Проскакивая почти на четвереньках к другому окну, сержант Лавренко глянул в раскрытый саквояж. Не, еще есть «колотушки», Торчок напихал под завязку, спасибо ему. Патронов бы побольше, может, и продержимся. Хотя вряд ли, конечно.

Чуть стихло – фрицы придумывали новую каверзу. Паузу имело смысл использовать, Тимофей открыл второй диск, стал дозаряжать… Было слышно, как короткой очередью отгоняет радист дворовых немцев.

– А сколько там вообще фрицев? – вопросил Тимофей у сжавшейся у печки рыже-задержанной, поскольку душевно поговорить все равно было больше не с кем. – В легковухе было человека четыре, если вместе с эсэсманом. Грузовик… ну, человек двадцать, их там густо сидело… Может, и еще подтянулись?

Рыжая глазела, только ресницы вздрагивали. Да, о тактике рассуждать, когда все мысли о том, как в трусы не уписаться, сложновато.

– Тимотей, леви угол… копошатся! – донеслось с чердака.

– Понял!

Тимофей разглядел четверых немцев с какой-то поклажей, дал очередь. Кажется, никого не задел, фрицы мышами шмыгнули за угол. Не, гранату туда нельзя, там грузовик, детонирует – весь дом снесет. А может, и не детонирует, но все равно не докинешь…

По окнам прошлась ответная пулеметная строчка. Что-то застучало под стеной у двери парадной. Тимофей перебежал к другому окну, споткнулся о саквояж, с матом проехался на четвереньках, порезанная рука опять закровоточила. Прижимаясь к стене, выглянул – ни фига не видно, осторожничают немцы.

– Товстарлейнат, там слева у двери!

– Слышу, жду, – заверил Нерода.

Тимофей вытер липкую руку о штаны. Замотать бы, еще случится какое заражение крови. Не, не успеет заражение случиться. Сержант Лавренко с раздражением глянул на капающую с ладони кровь, перехватил взгляд рыже-задержанной.

– Вот что смотришь? Саквояж бы под стол сдвинула, что ли. Видишь, люди спотыкаются, работать им трудно.

Девица насупилась, но, поддерживая полы пальто, доползла до саквояжа и поаккуратнее задвинула его под стол.

– Вот, есть же в тебе капля сознательности! – одобрил Тимофей. – Тебя вообще как зовут? Имя, говорю, есть? Мария, Полина, Изабелла?

– Лиз.

– О, понимаешь? Это хорошо. Только как-то по-детски и укороченно именуешься. Лиз – это, наверное, будет Лизавета по-нашему?

– Можно, – признала задержанная, пытаясь трясущимися руками убрать с лица локоны. Надо же, дрожит, а о наведении красоты не забывает.

Тут внизу громыхнуло, и Тимофей о наблюдениях за рыже-задержанными временно забыл…

Немцы, видимо, подорвали проем между окнами первого этажа и забрались внутрь дома. Собственно, это ничего не меняло, они и раньше туда проскакивали. Попытка подняться по лестнице на второй этаж, пользуясь прикрытием облака пыли, ничего не дала: фрицы напоролись на автомат Нероды – расстрелял гадов, как в тире.

Тимофей, кашляя, вернулся на основную позицию. Рыже-задержанная тоже кашляла, утирала нос крошечным платком.

– Ты бы тряпку побольше взяла да лицо замотала, – посоветовал Тимофей. – Снизу что-то дымом прет. Разгорится, совсем несладко будет.

– Немцы потушат. Думают, полковник здесь, – вполне внятно и чисто по-русски прокашляла задержанная.

– Значит, понимаешь по-нашему, – без особого удивления кивнул Тимофей.

– А что мне еще остается, дурак ты такой?! Мне ж амба теперь. Вот чего вам бриттами или греками сюда не прийти, а?! – зачастила рыжая.

Изумиться странным требованиям к национальностям Тимофей не успел: раму окна стукнуло разок, сразу другой, и по полу покатилась «колотушка». На звуки болтовни немцы с улицы очень ловко закинули.

Нужно признать, болтливая задержанная медлить не стала – в коридоре под стену упали уже вместе. Сержант Лавренко счел, что прикрывать автоматом обе головы в данной ситуации будет не никчемным донжуанством, а логичным контрразведывательным маневром.

Громыхнуло. На головы посыпались штукатурка и куски лепнины.

– Ты лучше шепотом болтай, целей будем, – посоветовал Тимофей в ухо разнервничавшейся задержанной.

Та согласно закивала.

– Во двор лезут! – крикнул Шелехов.

– Да и тут тоже, – откликнулся Тимофей, торопясь к окнам.

Немцы атаковали с двух сторон, вздумав прощупать гарнизон и со стороны дворового тыла. Открыл стрельбу с крыши Сречко, старший лейтенант удерживал лестницу. Тимофей с болью в сердце швырял гранату за гранатой: саквояжик уже показывал дно.

Подползая к боезапасу за очередной «колотушкой», Тимофей увидел задержанную – та выудила из саквояжа наган и пыталась взяться за оружие поосмысленнее.

– А ну-ка положь! – строго сказал сержант Лавренко.