Чтение онлайн

Поколебавшись, Тимофей рискнул позаимствовать среди запасной формы что-то поприличнее. Кожаный летчицкий реглан очень даже подошел. Щеголеватый сержант СМЕРШ, пусть и с пострадавшим лицом, – иное дело. Приходилось и за рулем буксируемого «опель-пежо» сидеть: дороги сугубо фронтовые, последние дни у группы выдались суровыми, выматывались водители быстро.

Ближе к Будапешту хутора и поместья в окружении голых садов пошли гуще. Дорога вела по склонам холмов, то и дело показывались новые поселки с прямыми, как по линейке выстроенными улицами, сходящимися к обязательной церкви. Начались пригороды: Мадьород, Чемер, Киштарча… Тут чуть зевнешь указатель, не туда свернешь – запутаешься.

Войск движется много: артиллерия, тылы, снова артиллерия. Тянутся навстречу колонны пленных венгров в светло-зеленых шинелях. Девушки-регулировщицы, замерзшие на нездоровом, бесснежном холоде, сердито машут на всех флажками…

Все же прибыла транспортная опергруппа в срок, пусть и не с утра, но и не припозднились. Оргар [46] – дальний пригород Пешта, – оказался довольно пуст и безлюден. Вот дальше, в самом городе, громыхало, тучей стояло дымовое облако. Штурмовали уже не первый день, и было понятно, что бои сложные. А здесь, в Оргаре, располагались тылы. Местные жители в основном поразбежались, было спокойно, полевая прачечная развешивала в голых садах бесконечные веревки с солдатским бельем – казалось, снег наконец выпал.

Тимофей сразу направился в отделение комендатуры. Оказалось, ждут, даже уже расквартировали, дом выделили. В сопровождении комендантского бойца доехали до места.

– Ночами беспокойно. Лазят, шпионят, гранаты кидают, – рассказывал автоматчик. – Будьте начеку. Глянь, дверь-то вскрыли!

Оставили Сергеева за машиной страховать, открыли кованую калитку, двинулись во двор, держа автоматы наготове.

Но из дома тут же крикнули:

– Отставить, свои!

Тимофей уже и сам понял, диверсанты вряд ли печку станут растапливать.

Вышел старший лейтенант Земляков.

– Вовремя, мы сами только-только… – Тут Земляков оценил состояние бойцов и техники. – Тима, где это вас так?

Тимофей кратко изложил суть событий, сбили с ворот замок, загнали-затащили во двор технику. Потом доложил уже обстоятельно. С Земляковым прибыли два офицера: уже хорошо знакомый капитан Жор и незнакомый старший лейтенант. Этот поджарый послушал и молча вышел с автоматом к воротам. Остальные тоже молчали.

Земляков прошелся по комнате, подсыпал угля в малопонятный очаг-полукамин и пробормотал:

– Словакия?.. Это при таком-то проработанном маршруте?! Слов нет.

– Жаль Захарыча, – вздохнул капитан Жор. – Хороший был человек, надежный.

– Слов нет, – повторил Земляков.

– Разрешите водителям выспаться, – попросил Тимофей. – Они уже не соображают ничего, вымотались.

– Отдыхать безотлагательно. Ты тоже иди падай. Так, товарищ капитан? – глянул Земляков на старшего по званию.

– Распоряжайся, Евгений, то по вашей с Ивановым части. Я вот техническими проблемами займусь, – кивнул капитан на дымящий камин.

– Надо бы сразу радиатором заняться. И продукты там промерзли, – сказал Тимофей.

– С этим успеем. Иди спи. Или официально приказать нужно? – проворчал Земляков.

Тимофей все же вышел к машине, проверил, как накрыто имущество. Земляков и молчаливый старлей Иванов помогли занести внутрь дома продукты.

– А еще спальники жутко дымом провоняли, – сказал Тимофей, чувствуя, как даже в относительном тепле мгновенно слипаются глаза.

– Переживем. Иди спи, сказано же.

Сергеев с Сашкой уже храпели на просторном диване, завалившись в сапогах и телогрейках. Культурный Сергеев, правда, под ноги портьеру подстелил. Тимофей придвинул к стене стулья, выбрав угол, за которым камин, развернул спальник. Словацким станционным дымом, действительно, шибало крепко, да и венгерские дороги ароматов прибавили. Сапоги снимались с трудом, да и сил уже не имелось. Тимофей заполз в мешок, нащупал локтем автомат. В спальнике было сыровато, но сейчас согре…

На войне любая безопасность – относительная. Но если боец ее чувствует, то организм и сознание могут отключиться полностью. Редкая роскошь, но случается…

Просыпался сержант Лавренко вроде бы единственный раз – пришлось отодвигаться от прогревшейся стены.

Окончательно пробудился Тимофей в темноте – должно быть, уже глубокой ночью. Никто не будил, хотя наверняка дел было полно. Ну, начальства тоже хватает, надо было бы, растолкали. Хотелось пить, а еще помыться. Сворачивая спальник, Тимофей печально подумал, что о бане мечтать не приходится: в наступлении она вещь редкая, придется ждать стабилизации фронта. Видимо, уже после взятия Будапешта мыться будем.

У камина по-буржуйски обустроился Земляков: на столике стоял подсвечник с тремя свечами, переводчик обложился немецкими бумагами и изучал вражескую документацию.

– Выспался? Вовремя. Подступают насущные дела. Пей чай и будь готов.

– Так точно.

Земляков глянул поверх бумаг.

– Не выспался, что ли? Иди, еще подрыхни. До утра резерв есть.

– Да нет, выспался. А где народ?

– Машиной занимаются. А «додж» с Ивановым в Особый отдел армии укатил, там переводчика-мадьяра нам отыскали. Наливай вон чай, еще не остыл, и каша «по-горному» тоже вроде теплая еще.

Земляков углубился в чтение поганых документов. Тимофей налил чаю, наковырял себе густой каши. Пахло хорошо. На вкус…

– Ого! – не сдержался сержант Лавренко.

– Именно. Определенно, объявился у тебя конкурент по кулинарной части. Весьма талантлив по части кормления старлей Иванов, будете опытом обмениваться.

Каша была вроде обычная пшенка, понятно, что с тушенкой, но и еще что-то. Вроде орехи и сухофрукты какие-то. Надо же.

– Доедай там все, – пробормотал Земляков, отчеркивая карандашом особо нужные строки. – Завтрак тоже будет полноценный. Ну, если успеют вернуться. С хлебом, правда, пока непонятно. Эх, как Захарыч хлеб наламывал. Вот же… случай.

– Виноват. Нужно мне было следить, куда едем. Проспал, – вздохнул Тимофей.

– Сон человеку необходим. Это и с медицинской точки зрения доказано. А так все виноваты. Особенно фашисты. И глупость. Откуда этот Саламонов вообще взялся? Я точно знаю: отбирают же придирчиво. Ничего, разберемся, кто в кадрах такую непростительную ерунду нам нарисовал.

Тимофей вспомнил:

– Я у Павло Захаровича документы забирал, там еще блокнот был. Сейчас принесу.

– Доешь, принесешь. Куда уж нам с его документами торопиться.

– Так точно.

Земляков глянул искоса, но ничего не сказал.

Тимофей выпил вторую кружку, еще послаще, пошел за документами. Тут не удержался, еще раз открыл блокнот с портретами. Было понятно, что рисунки заберут и засекретят, а на себя интересно глянуть…

Молодой. Вот вообще мальчишка. Тимофей Лавренко, боец Красной армии, ощущал себя много взрослее. Наверное, это в самом начале рисовалось, когда только познакомились. Сейчас-то уже опыта больше, и вообще, уже сын растет. Хотя, конечно, глупости. Может, и не весь опыт на физиономии остается? Выглядит Тимофей Артемович вот этак юно, ну и хорошо.