Чтение онлайн

Сунулся подавать мины Сашка – был послан: тут нужны нежность и сосредоточенная механика движения. Кто-то кричал за спиной, что-то требовал – сержант Лавренко не отвлекался, слушал только Захарыча. Мины ложились в ладонь с готовностью, чуть шероховатые, одновременно лоснящиеся. Аккуратненько, не быстро и не медленно, в ствол, мягкий удар ладони по спуску, хлопок… Следующая… «Ближе на палец»… это нехорошо: предпоследняя отметка – сотня метров…

И лоток предпоследний…

– Тимка, рядом уже! – кричал Сашка, лихорадочно клацая затвором. – Отходить надо!

– Сворачивай, Тимоха, – сказал сверху Павло Захарович. – Драпаем, ибо зажмут.

– Понял!

Сержант Лавренко закрыл начатый лоток, Торчок бахнулся-скатился сверху, схватили манатки, побежали. Лежали убитые штабные бойцы, горел дом. Вроде огонь вели всего минуту, а как оно все… «Жаб» покачивался в руке, словно старался полегче стать: не хочет назад к фашистам.

– Ложись! Ложись! – яростно кричали из-за разбросанных шпал.

– Падай! – крикнул Тимофей, роняя «жаба» и перебрасывая из-за спины автомат.

За изгородью мелькнули каски – до боли знакомые, вечно-чужие. Тимофей открыл огонь, целясь по едва угадываемому движению во тьме. Ствол ППШ искрил, давал плотный огонь – все ж хорошее, удобное оружие. В ответ вроде тоже стреляли, сержант Лавренко инстинктивно вминался подбородком в землю за опорой опрокинутого «жаба».

Из-за ограды вылетела, кувыркаясь, «колотушка». Запрыгала по земле, рванула. Не задело, наверное, чудом. Но и рядом кто-то был, полетели ответные гранаты, за оградой забабахало, там присмирели…

Тимофей отползал, волоча за неудобный ствол «жаба». Над головой посвистывало, низко, вплотную, прямо аж жуть. Откуда бьют, непонятно.

– Сашка, дурак, чем прикрываешься?! – закричал Тимофей. – Разорвет же!

– Так хоть разом! – сипло ответил водитель, заслонявший башку лотком с минами.

– А мы?!

Сашка матюгался, но лоток теперь двигал перед собой…

Минометно-оперативная группа проползала под колесами горящей полуторки. Вполне может и рвануть машина – наверняка не матрасами груженная – но тут попробуй встань, оглядись…

Добрались до станционных строений – здесь закреплялись отошедшие бойцы штаба. За насыпь оттаскивали раненых.

Падая под относительное прикрытие и пытаясь отдышаться, Тимофей подумал, что теперь обе вверенные машины пропали. За такую службу уж точно не наградят. Лейтенант все одно пропал, с него-то не спросишь. Ладно, в штрафной роте тоже люди воюют, это товарищ Лавренко лично видел. Переживем как-нибудь. Или не переживем, так война, она вот такая. Будем надеяться, Сергеев вовремя от «гаража» драпанул. Хороший водитель, толковый, и человек приличный.

На часах была почти полночь. Шли вдоль насыпи офицеры, распределяли отошедших бойцов по местам – следовало укреплять фланги. Фрицы то ли подвыдохлись, то ли пытались обойти насыпь пошире, ударить с боков.

– А, контрразведчики? Живы? Молодцы! – Рядом присел знакомый капитан. – Хорошо крыли. Вот дрянной же миномет, но если с умом взяться, то дает жару.

– Это ты, сержант, клал как из пулемета? Чувствуется специалист, – приостановились еще два офицера. – Изванцев, забирай их к себе.

– Понял. Пошли, контрразведка. Будете, как положено, за тылами приглядывать, в резерве ждать.

– Товарищ капитан, а, случаем, мин для нас не найдется? – С трудом поднимаясь, Тимофей ухватил рукоять-переноску «жаба». – У нас полтора десятка осталось.

– Чего нет, того нет, – сказал капитан. – Мы и свое почти все расстреляли. Не самый зажиточный сегодня бой. Ну, не в первый раз.

– Отож, может, танк какой вызвать? А лучше два. Пусть боеприпас подвезут. Им, танкам, чего, они железные, прорвутся, – намекнул Торчок.

– Вот хитрый дед! – засмеялся капитан. – Будут танки, будут. Связь есть, подойдут на выручку. Но им для того заправиться и доползти нужно, а нам додержаться. Понятно, бойцы?

– Так точно. Будем держаться, – заверил Тимофей.

С ситуацией все было понятно. Немногочисленную бронетехнику, охранявшую штаб дивизии, повыбило: геройский броневичок лежал на боку у переезда, горел штабной, из трофейных, бронетранспортер, на котором вывозили раненых. От зенитчиков тоже мало что осталось. Боеприпасы на исходе. С рассветом, наверное, авиаторы поддержат. Но до того рассвета… И главное, что обидно – загибаться приходится из-за того, что где-то пары бочек соляры не нашлось.

Фронт обороны остатков штаба порядком сузился: насыпь, станционные склады и платформа, несколько домов, кучи щебня… На правом фланге еще несколько строений. Далее все – голый луг, даже кустов нет. Туда выбьют – конец.

Но силы еще оставались: и бойцов порядком, и опытные по части обороны командиры, пулеметов изрядно. Немцы пока не лезли, чисто для беспокойства швыряли мины.

Опергруппа окапывалась единственной лопаткой и ругала Сашку – водитель при отходе забыл полноценный автомобильный шанцевый инструмент. Провинившийся оправдывался: мол, все мысли о боезапасе были. Тоже верно, удирали в таких чувствах, что и штаны могли позабыть.

Рядом ковыряли землю касками и чем придется солидные люди: писари, парикмахеры и прочие непривычные к окопным работам штабные должности. Но трудились с полной сосредоточенностью, понимание ситуации имелось у всех.

– Думал, уже не придется закапываться, – рассуждал пожилой старшина с огромными пышными усами. – Последний раз окопчик рыл еще до госпиталя, в сорок третьем. Там попрохладнее было. А нынче… взмок. Отвычка явная.

– Вспомнишь. – Тощий очкастый сержант передал единственный лом. – Вот же дегенератская сущность у этих фрицев. Отступаешь, ну и отступай, как того политическая логика диктует. Нет, контратака у них, видите ли, в рот их, паскуд, разъ…

Работающий «коминтерном» Павло Захарович уважительно крякнул – штабные задохлики умели проникновенно выражаться.

Тимофей протирал «жаба». Мин осталось с гулькин нос, но выпустить их желательно поточнее и с пользой.

– Слышь, минометчик, ты бы сдвинулся куда, – сказали бойцы, прикапывающие вместо бруствера шпалы. – Демаскировать будешь, да и того… детонировать может.

– Чего волноваться, земляки? Видите же, боевую не трамбую, не подкапываю. Капитан ваш сказал: выкинуться расчетом в нужный момент в нужную сторону, помочь огнем хоть символически, – пояснил Тимофей, продувая механизм наводки.