Чтение онлайн

– Вот какой кладовщик осведомленный, – бледно усмехнулся офицер.

– Я не особо осведомленный, просто на плацдарме с самого начала, – сдержанно объяснил Тимофей, пропуская мимо ушей обидное «кладовщик».

– Товарищ лейтенант, да скажите вы бойцу, вдруг он знает, – пробормотал младший сержант. – А то еще долго искать будем.

– Нам к самоходкам нужно пройти, – небрежно сказал лейтенант. – Назначен командиром взвода.

– О, так они в Шерпенах стоят. Тут с километра полтора будет, прямо по дороге, – Тимофей указал направление.

– Да были мы в этих твоих Шерпенах. А там говорят «прошли, возвращайтесь, проскочили», – с досадой процедил нервный лейтенант.

– Вы, наверное, до полкового ка-пэ прошли, нужно было вернуться, и сразу в сады справа. Сейчас немец с минами угомонится, покажу.

Обстрел слегка поулегся, Тимофей, прихватив котелок и бутылку, пошел провожать гостей. Те на пустые посудины смотрели слегка дико, и на то, как дверь «опечатывал», тоже.

До Шерпен дошли довольно спокойно, ложиться пришлось только трижды. Тимофей сдал нового офицера самоходчикам, попросил знакомого мехвода поделиться соляркой, если она есть. Сами-то самоходки с неприличным собачьим прозвищем ходили на бензине, который применять для осветительных целей в особо-ценных складах не рекомендовалось – мигом пожар устроится.

Закупоривая бутылку, Тимофей кивнул в сторону непрерывной стрельбы на севере у Пугачен:

– Надо думать, серьезно?

– А то. Навалились фрицы. Готовься, Тимоха, будет дело.

Мехводу следовало верить – опытный человек, в первый раз еще прошлым летом горел, под Курском.

На обратном пути, не таком уж длинном, Тимофею дважды угодил под минометный налет. Пришлось сворачивать к ходу сообщения, дополз, с облегчением скатился в траншею. Так оно втрое длиннее, но надежнее. Что-то совсем уж немцы остервенели.

Бутылка пованивала, вытирая руки и бормоча неодобрительное, Лавренко двигался через позиции третьей роты. Траншеи и блиндажи здесь были надежные – вырытые еще родным Тимкиным батальоном – сейчас их занимала рота новая-молодая, еще не обстрелянная.

– Да вы бы поправили! – заорал Тимофей, перекрикивая разрывы на дороге и тыча рукой в осыпавшийся задний бруствер. – Самих же посечет.

Бойцы в пиджаках и рубахах жались ко дну укрытия и смотрели так, будто к ним на японском самурайском языке обращаются. Вторая линия обороны, а страху-то… Между прочим, все вооруженные новенькими карабинами с хитро складывающимися штыками-иглами. А кое-кто здесь с одной саперкой бегал.

Сердитый боец Лавренко двинулся к своему надоевшему хуже пшенки складу, выглянул из траншеи и увидел горящие на дороге машины.

Огнеопасную бутылку Тимофей разумно оставил в траншее, перекидывая за спину автомат, добежал до дороги. Мины сейчас шлепались ближе к первой линии траншей, можно было не опасаться. Сначала казалось, что машины подбиты, потом боец Лавренко осознал, что грузовики столкнулись, а подбита только одна. Вот не повезло шоферам. Тент направлявшейся к переправе полуторки уже порядком полыхал, встречный грузовик – сероватый, трофейный – парил пробитым радиатором, в кабине слабо ворочался окровавленный водитель. Тимофей распахнул дверь:

– Жив?! Вылезай, не сиди.

– Нога… ногу мне…

Да, человеку повезло меньше, чем его тупоносому грузовику. Тимофей помог водителю сползти на землю, уложил в кювет. Бедро у шофера порядком кровило.

– Пережми, я щас.

– Пакета нет, – стонал раненый.

Тимофей, не оглядываясь, кинулся к горящей полуторке – в кабине, навалившись на баранку, сидел водила. Стоило распахнуть дверцу, как боец сам безвольно и охотно повалился на руки. Боец Лавренко закряхтел – тяжелый. С трудом оттащил в сторону, еще кобура нагана за бурьян цеплялась, якорем тормозила.

– Полежи-ка, – прохрипел Тимофей бесчувственному раненому и метнулся к грузовику. Если там снаряды или что вроде того, долбанет, так что… А склад-то КНН в двух десятках шагов.

Полуторка горела чадно, но это пока только промасленный тент пылал. Тимофей принялся сдирать-срезать со стоек брезент, благо штык висел под рукой. Для начала полыхнуло в лицо так, что боец Лавренко завопил матом. Но клинок штыка был наточен в бритву, горящие клочья поддавались, удавалось вышвыривать их из кузова сапогом.

– Партизан, там чего? – заорали снаружи.

– Не ссыте, пустая машина. С той стороны тент дерните!

Горящий тент с треском пополз на сторону, его оттащили подальше от машины.

– Ну и где вы… ходите?! – задыхаясь, спросил Тимофей у артразведчиков.

– Так, а если машина груженая и того…? – справедливо заметил Толич.

Тимофей, не отвечая на глупые вопросы, свалился с дымящего кузова, принялся неловко расстегивать штаны – левое обожженное запястье жгло немилосердно. Следовало срочно обработать старым народным способом. Боец Лавренко напрягся, замычал от боли, но продолжил, ибо должно стать легче.

– Что тут? Шофера живы? – вопросил подбежавший офицер.

– Ранены. Один тяжко, – откликнулись оказывающие помощь раненым артиллеристы.

– Иван, за руль сядешь, раненых в санбат, а машину обратно. Понял? – распорядился старший лейтенант-корректировщик. – Партизан, ты как?

– Виноват, товарищ старший лейтенант, – Тимофей пытался застегнуть шаровары.

– Да ладно, лечи, что я, не понимаю. Молодец, видели, как ты на машину запрыгнул. Спас транспортное средство, проявил личную сознательность. Я скажу, чтобы на тебя наградной написали. Сейчас езжай с Ванькой в санбат, там тебе руку посовременней обработают, а потом сюда вернетесь. И чтоб не заблудились, нам машина позарез нужна. И живее, живее, бойцы!

– Понял, – Тимофей, кусая губы, укачивал зверски пекущую руку.

Раненых загрузили в еще дымящий кузов, Лавренко забрался на сидение – крови тут хватало, но шаровары, они, наверное, все равно уже никак не отстираются.

Иван – щуплый, но ловкий ефрейтор – сразу газанул.

– Тимка, где санбат, знаешь?

– Чего там не знать? По дороге, а у двух столбов направо к роще.

– Ну, покажешь. А ты, брат, отчаянный – мы только глядь, а ты уже в кузове, тент рвешь. Вообще страху нет, а?

– Ума нет. Был бы умный с рукавицами ходил, – пробурчал Тимофей, баюкая руку. – Не гони так, раненые все ж в машине.

– Так пусть потерпят, а то догонит нас снарядом, враз все отмучаемся, – но водитель все же сбавил скорость. – А мне еще вернуться нужно, сам слышал.

– А чего за срочность?

– Так приказ. Отходим на левый берег.

– Вот тебе раз. И чего вдруг? – Тимофею стало неуютно.

– Немец поднапер, уже слишком близко. Батареям работать несподручно. Мы все же дальнобойные. Не боись, с того берега поддержим, нашу работу еще услышишь. Твою ж…