Чтение онлайн

– Потому, что мы любим спорт, мужики, – усмехнулся Техасец, отвечая на их немой вопрос. – Вас интересует, почему мы вас дразним. Придет время, и вы запаникуете. Слыхали когда-нибудь о гуркхах?

Оба пленника промолчали.

– Наверняка слыхали, – продолжал Техасец. – Настоящие вояки. Из Непала. Англичане использовали их в качестве наемников. Знаете, что они вытворяли во время Второй мировой войны? По ночам проникали в немецкий лагерь, в помещение с десятью – пятнадцатью солдатами. Убивали часового и половину солдат. Подкрадывались и перерезали им, спящим, горло своими огромными кривыми ножами. Жуткая штука. Называется кукри. Потом так же тихо исчезали. А утром немцы просыпались и вдруг видели, что половина их товарищей неподвижно лежит с улыбкой от уха до уха. Представляете? Солдаты теряли покой и уже не могли спать по ночам. – Он отодвинулся от них. – Теперь понимаете, почему мы втянули вас в свою игру? Вы теряетесь в догадках, что же нам известно. А? Кошмар! И не знаете, откуда ждать опасности.

– Всегда найдется какой-нибудь ублюдок, готовый продаться, – сказал Маршалл.

– Совсем не обязательно. – Техасец приблизился к Маршаллу. – Ты сам-то откуда?

– Из Касабланки.

Он усмехнулся:

– У тебя странноватое произношение для араба. Жил в Техасе, а?

– В Сан-Антонио.

– Ну, это другое дело. А я из Абилина. – Он снова усмехнулся. – Только не торопись к компьютеру, когда вернешься в Вашингтон. Я уже давно не живу в Техасе. И поменял столько имен, что теперь и сам уже не знаю, кто я на самом деле. Уже давно не пересекал границу. И не собираюсь. Я простой солдат, делаю, что прикажут. – Он повернулся к Ронейну: – А ты, похоже, откуда-то с Востока.

– С Восточного побережья, – ответил Ронейн.

– Да, у нас у всех свои проблемы. По крайней мере, ты не похож на мексиканца. Терпеть их не могу. Знаете, как у нас в Техасе называют мексиканца, который хочет породниться с семейством?

Маршалл взглянул на Ронейна и отрицательно покачал головой.

– Испанец, – сказал Техасец. Увидев улыбку на лице Маршалла, он рассмеялся – хоть у одного из них есть чувство юмора. – Кстати, она не мексиканка. – Техасец имел в виду эту уродливую. Он отошел от кровати и сел на единственный стул. – Она принадлежит к одному из семейств.

Маршалл почувствовал, как у Ронейна перехватило дыхание. Семейства составляли вершину пирамиды колумбийской наркомафии. Наверняка Техасец больше ничего не скажет. Это была просто кость, брошенная им.

– Ерунда, – попытался поддразнить Маршалл.

– Не хотите, не верьте, – последовал равнодушный ответ.

– Я знаю всех в Медельине, – вмешался Ронейн.

– А кто сказал, что она из Медельина? – возразил Техасец.

Глаза Маршалла сузились, он переглянулся с Ронейном. Их собеседник проговорился. Они оба понимали важность того, что сообщил Техасец.

(Медельин – второй по величине город в Колумбии. В 80-х годах наиболее сильные местные семейства образовали картель и занялись производством и распространением кокаина в Америке, а затем и в других странах Запада. Правительство Колумбии при поддержке Управления по борьбе с наркотиками и других организаций в течение почти двух лет проводило операцию против картеля. В результате шеф Медельина Пабло Эскобар Гавирия оказался за решеткой. Правда, его поместили в роскошную тюрьму, занимающую территорию в два с половиной акра и способную удовлетворить запросы клиентов пятизвездного отеля. Борьба картеля с правительством была долгой и упорной и завершилась отставкой некоторых министров, крупных армейских и полицейских чинов, а также потерями среди самих медельинских баронов. Ирония заключалась в том, что Эскобар и последовавшие за ним в пятизвездные тюрьмы воротилы медельинского картеля продолжали свой бизнес стоимостью около 3 миллиардов долларов в год и больше не опасались преследований со стороны правительства. Тюрьма превратилась в контору за высокими стенами, надежно охраняемую теми самыми войсками, которые прежде представляли для них главную угрозу. Эскобар даже убегал из своего дворца-тюрьмы, когда ему надоедало сидеть взаперти, просто собирался и выходил через главный вход.

Пока Медельин вел борьбу с властями, образовалась еще более зловещая и опасная сеть. Еще один картель, на этот раз в третьем по величине городе Колумбии, районе по производству сахарного тростника, Кали. Воспользовавшись трудностями Медельина, этот картель превратился в поставщика того, что стало самым распространяемым наркотиком среди яппи восьмидесятых. Благодаря мощному политическому влиянию союз преступных семейств из долины Каука – Кали создал исключительно благоприятные условия для своей деятельности. Члены семейств Кали считались los caballeros – дворянами, в отличие от медельинских los hampones – громил и головорезов. Глава Управления по борьбе с наркотиками в Нью-Йорке Роберт Брайден говорил: «При необходимости Кали способны на убийство, но, как правило, они предпочитают действовать через своих юристов». Однако подобная щепетильность не распространяется на улицы, где процветает их торговля. Они более жестоки и лучше организованы, чем Медельин. Сейчас, контролируя свыше семидесяти процентов рынка кокаина в Северной Америке, Кали пытаются расширить поставки в Европу и Японию.

По традиции крупнейших средиземноморских торговых династий, включая сицилийскую мафию, семейства Кали сохраняют патриархальную структуру, требующую абсолютной преданности и повиновения, но в то же время поощряющую членов сообщества налаживать собственную сеть. И только если эти требования нарушаются, старейшины приговаривают своих подчиненных к жестоким наказаниям. В отличие от Медельина, Кали осторожны, хорошо организованны и чрезвычайно эффективны. Их сеть состоит из серии пирамидальных ячеек, каждая из которых несет ответственность перед вышестоящей ячейкой. Эти так называемые зарубежные филиалы обеспечивают импорт, хранение и распространение кокаина среди оптовиков, а также несут ответственность за отмывание денег в банках и других финансовых учреждениях. Все ячейки несут прямую ответственность перед штаб-квартирой в Кали.

Быть Саlепо, главой ячейки, – значит пользоваться огромным авторитетом и властью.

Быть членом семейства Кали – значит обладать высоким положением и неприкосновенностью.

Члены семейства Кали, голубая кровь, редко принимали непосредственное участие в делах.)

– Да ни хрена она не Кали, – сказал Маршалл. Потом вспомнил жирного. – Если, конечно, тот тип с ней не Эль Гордо.

Теперь уже Ронейн вздрогнул от удивления. Хордо Сантакрус Лондоно Дон Чепе, или просто Жирный – Эль Гордо, – был создателем глобальной транспортировочной сети, благодаря которой картель Кали занял ведущие позиции в кокаиновом бизнесе. В 1980 году в Нью-Йорке ему было предъявлено обвинение в незаконной торговле наркотиками, но он был освобожден под залог и покинул страну. О Сантакрусе говорили, что он часто появляется в середине сделки, обменивается любезностями, жмет руки и так же внезапно исчезает. Побывать на такой встрече и арестовать Сантакруса во время заключения сделки – мечта каждого сотрудника УБН.

Техасец засмеялся:

– Не стройте иллюзий, мужики. Нет, никакой не Эль Гордо. Хоть вы и агенты УБН, но не настолько важные. Хотя вы почти угадали. Она родственница Сантакруса. Решила посмотреть сама, как идет семейный бизнес.

Он взглянул на Маршалла.

– Тебе повезло, что она не отстрелила тебе яйца. А ведь собиралась. И отстрелила бы, будь она из Медельина. А Кали ведут себя иначе. Лишнее насилие ни к чему. Но... был момент... по-моему, она была готова. Впрочем, вас все равно собираются взорвать.

Маршалл замолчал и старался не встречаться с вопросительным взглядом Ронейна. Все-таки он был прав. И если бы вместо того, чтобы помогать Кали, Ронейн действовал с ним заодно, они бы здорово врезали баронам. Захватив, а если надо и убив женщину, они бы поприжали семейство и разделались с ним. Но сейчас их самих приперли к стенке. Эти ублюдки заранее знали, кто они на самом деле.

Ронейн попробовал было раскрутить Техасца дальше, но тот счел за лучшее попридержать язык. Он и так уже жалел о том немногом, что успел сказать.

Через двадцать минут зазвонил телефон. Техасец поднял трубку. Выслушав короткое сообщение, положил трубку и направился к двери.

– Похоже, мужики, все довольны, – сказал он. – Желаю хорошо отметить Четвертое! – Он вышел и закрыл за собой дверь. Воцарилось молчание. Они проиграли.

– Совсем забыл. Сегодня же Четвертое, бля, июля! [6] – очнулся наконец Маршалл.

– Вчера я звонил Бетти. Поздравил ее и детей, – бесцветным голосом произнес Ронейн.