Чтение онлайн

– Да. Нехорошо забывать такие даты, а?

– Ладно, успокойся. У нас указание – действовать по разработанному плану.

– Да пошли они на хер со своими планами! У них все просто там, в Вашингтоне, на Арми-Нейви. – На аллее Арми-Нейви, 700, находится штаб-квартира УБН. – А здесь надо надеяться только на интуицию. Черт побери! Ронейн, мы могли бы захватить эту родственницу Сантакруса.

– Мелкая сошка.

– Откуда ты знаешь? Мы ишачим за какие-то гроши, а эти швыряются долларами. Через нее можно было бы кое-кого поприжать.

– Кого?

– Ну что ты пристал? Откуда я знаю? Еще неизвестно, как высоко она летает. Стоило рискнуть.

– Мы не знали, кто она.

– Зато моя интуиция говорила – надо действовать.

– Теперь слишком поздно.

– Натурально! Вечно, бля, слишком поздно. – Маршалл с трудом поднялся с кровати, прошел и закрыл окно. – Ты бы позвонил в Вашингтон.

– Контора закрыта. Сегодня...

– ...выходной. Четвертое июля. Черт! А вот Кали, поди, работают без выходных, без Рождества, на хер, или там еще чего. – Маршалл снова рухнул на кровать. – Было время, когда мы просто занимались своим делом, пока не пришли эти яппи и всякие с университетскими дипломами. У нас было уличное образование. Мы работали без планов и инструкций.

– Ты не прав. – Ронейн встал. – Это несовременный взгляд. Все-таки они неплохие ребята.

– Карьеристы.

– Нет. Ты хороший малый, Маршалл. Но ничего особенного из себя не представляешь. Не укладываешься в схему. Поэтому лучше прекрати. Ругай не нас, а конгрессменов и законников. Это они связывают нам руки, когда мы собираемся предпринять что-нибудь нестандартное. Вспомни Гватемалу.

Незадолго до этого УБН пыталось заслать в Гватемалу небольшую группу агентов, в том числе и Ронейна, для оказания помощи властям в борьбе против дельцов наркобизнеса. Потребовалось шесть месяцев дебатов в конгрессе, прежде чем это решение получило одобрение. Но время было упущено, и сеть, которую собирались нейтрализовать, окрепла и стала неуязвимой.

Ронейн направился к двери.

– Ты пока поспи. И закройся как следует, а то она может вернуться. И отнюдь не потому, что ты такой милашка.

– Отвали, Ронейн! – Слова отскочили от закрытой двери.

Не успел он отойти, как Ронейн вернулся.

– Что еще? – проворчал Маршалл.

– Уже второй раз они говорят о каких-то взрывах.

– Я обратил внимание. Когда до чего-нибудь додумаюсь, скажу.

– Спокойной ночи, Маршалл. – Ронейн захлопнул дверь.

Маршалл снова установил свое защитное сооружение, постелил простыню и одеяло у сложенного вдвое матраса, свернулся на полу калачиком и уснул. Под рукой у него лежал заряженный револьвер.

В Вашингтоне, в двух тысячах миль к северо-востоку, люди проснулись, чтобы отпраздновать Четвертое июля.

В Мехико утро снова принесло изнуряющую жару. Маршалл спал сном младенца, и ему снился город, где постоянно идет дождь и всегда-всегда прохладно.

Манчестерский Королевский госпиталь

Манчестер

Когда Соулсон прибыл в госпиталь, хирурги оперировали молодого констебля. У входа уже собрались репортеры, его встретил Армитедж, и они прошли внутрь, не сделав никаких комментариев. Соулсон знал, что Комитет по делам полиции обвинит его в некорректном поведении, в саморекламе за счет раненого полицейского. Однако, по своему обыкновению, он всегда навещал пострадавших коллег. Его встретили Гордон Дейли, заместитель начальника полиции, руководитель оперативного отдела и Фил Маррей, суперинтендант сектора "А", в ведении которого, находился центр города.

– Он просто чудом остался жив, – сказал Дейли, отхлебывая горячий чай, предложенный медсестрами. – Ведь у него порезано все...

– Введите меня в курс дела, – попросил Соулсон. – Только без анатомических подробностей.

– Он обходил свой участок на Портленд-стрит и вдруг услышал крики о помощи, – начал Армитедж, прежде чем Дейли успел раскрыть рот и сказать что-либо, что могло бы вызвать раздражение у Соулсона.

– Когда это случилось?

– В начале двенадцатого. Он связался по рации с участком на Бутл-стрит и попросил срочно прислать подмогу.

– Кто кричал? Мужчина или женщина?

– Он не сообщил. Сказал только, что нужна помощь, а сам двинулся по переулку за Николес-стрит, откуда и доносились крики. Освещения на улице не было.

– Позже, когда мы начали расследование, оказалось, что все уличные фонари были разбиты, – добавил Маррей.

– Пока он говорил с оператором, крики не смолкали. У нас есть запись.

– Вы ее прослушали? – спросил Соулсон.

– Нет. Она в Стрэтфорде. Но мне известно ее содержание. Он сообщил, что на улице было темно, потом увидел трех дерущихся мужчин – двое против одного. Сказал, что кого-то грабят и он идет на помощь. Потом побежал и нарвался на проволоку.

– Она была натянута между фонарным столбом и дорожным знаком, – вставил Дейли. – Фортепианная струна с припаянными к ней бритвенными лезвиями. Он врезался в них на полном ходу. – Дейли вдруг замолк, чувствуя, как в Соулсоне закипает злость.

– Продолжайте, – произнес Соулсон.

– Лезвия рассекли ему подбородок, нижнюю губу, горло и гортань. Если бы подбородок не принял основной удар, он был бы уже мертв.

– Когда пришла помощь?

– Через две-три минуты. Поблизости уже никого не было.

– Что говорят врачи?

– Возможно, выкарабкается. Но улучшение наступит не скоро.

– Вы думаете, это было подстроено специально?

– Возможно, – ответил Маррей. – К тому же эта проволока.

Через двадцать минут после происшествия, когда полиция обследовала район, оказалось, что никто в Чайнатауне ничего не видел и не слышал.

– Теперь они взялись за нас, – сказал Армитедж, когда они наконец остались с Соулсоном одни в небольшой комнате, временно предоставленной в их распоряжение. – Либо это хулиганская выходка, либо... предупреждение нам, шеф. Мол, занимайтесь своими делами, а не то всех вас перережем.

Некоторое время они молчали. Наконец Соулсон произнес:

– Ты знаешь китайскую общину. Я хотел бы встретиться с кем-нибудь. Из верхушки.

– Они предпочтут разобраться сами. – Армитедж понимал, что Соулсон имел в виду Триады. – Как им и свойственно.

– Но им не свойственно нападать на нас. Может быть, вместе мы сможем это уладить.

– Это опасно. У тебя много врагов. Если кто-то прознает... – Армитедж пожал плечами. – Ну ладно, я устрою. Только...

– Нет, – прервал его Соулсон. – Я должен встретиться лично.

– Они могут отказаться.

– А могут и согласиться. Возможно, у нас есть общие интересы.

– Речь идет о тяжком преступлении. Если они не захотят...

– Приложи все усилия. Организуй встречу.

– Слушаюсь, шеф.

Луиз Спенсер, председатель Управления по делам полиции Манчестера, прибыла через десять минут.

– Так и думала, что вы приедете раньше, – сказала она, когда врачи вышли из комнаты.

Соулсон не ответил. Политикам трудно понять, что не все имеют скрытые мотивы для своих действий.