Чтение онлайн

— Обратите внимание, Николай Александрович, — почему-то шепотом сказал он. — На дверях те же маски.

— Да, да, — живо отозвался Ник. — Непостижимо! Тут явно какая-то связь. Это абсолютно определенно. Пойдемте, Аполлинарий, а то на нас могут обратить внимание.

Кикодзе кивнул и оба сыщика отправились дальше, зорко продолжая оглядывать дома, мимо которых они шли.

Когда Ник и Кикодзе дошли до шестого номера на Петра Великого, то, не сговариваясь, вместо того, чтобы осматривать место происшествия, которое и так было осмотрено достаточно тщательно, а что не осмотрено, то уже затоптано, поднялись на второй этаж. Надо было предупредить няню Лили, что та остается ночевать у Елизаветы Алексеевны. Няня, дремавшая в кресле у дверей в ожидании Лили, немного испугалась, но Ник подробно объяснил ей, что Елизавета Алексеевна просила Лили остаться у нее и Лили послала их предупредить, чтобы домашние не беспокоились. Успокоенная старушка благодарила и благославляла Ника и Аполлинария, а те, пятясь, ретировались от нее в подъезд. И, переглянувшись, стали подниматься на третий этаж, в квартиру Ивана Александровича.

У дверей Аполлинарий быстро вытащил из свертка набор отмычек и за считанные секунды открыл дверью.

— Однако! — сказал со значением Ник. — У вас, видно, большой опыт. Где практиковались, коллега?

— У очень опытных людей, — усмехнулся Кикодзе. — Можно сказать, знаменитостей. За пределами империи.

— Ну, ну, — сказал Ник с удивлением, — что ж, заходим? — и с этими словами, осторожно открыв дверь, сыщики проскользнули в квартиру.

Она была пуста. Сыщики прошли во все комнаты, заглянули во все уголки, опасаясь, что Иван Александрович, настоящий, а не мнимый, мог стать жертвой авантюриста. Но нигде никого не было. Квартира была пуста и даже осторожные шаги гулким эхом отзывались в ней.

В гостиной Ник еще раз взглянул на стены и вдруг заметил, что одной из картин, портрета, который висел в простенке между окнами, нет.

Но Аполлинарий уже торопил и они, стараясь не шуметь, покинули квартиру. Аполлинарий поколдовал над замками и запер ее.

— Интересно, — уже на улице озабоченно сказал Ник, — почему увезена или куда пропала картина?

— Вы не помните, что было на ней? — спросил Аполлинарий.

— Я не мог ее толком разглядеть, в комнате была полутьма. Но это был портрет, старинный. По-моему, там был изображен мужчина в костюме, примерно, двенадцатого века. Может быть Лили что-нибудь вспомнит. У этой девушки очень острое восприятие действительности и развитая интуиция. Кроме того, она очень поэтична, — задумчиво сказал Ник.

Апполинарий искоса взглянул на него, но ничего не сказал, понимая, что если такой мужчина, как Ник, говорит о девушке в таких выражениях, то это неспроста.

— Я пошлю завтра людей расспросить на заставах и в духанах на разных направлениях, чтобы выяснить, кто выезжал из города и куда. Я полагаю, что мы должны искать троих…

— Минуточку, минуточку, — вдруг остановился Ник. — А в какой коляске или дормезе выехали из Тифлиса эти люди? Гаспаронэ ничего не сказал?

— Сказал, — усмехнулся Аполлинарий. — Он не видел момента, когда дормез грузился. Это происходило во дворе дома. Со двора он выехал весьма неожиданно, на хорошей скорости, на козлах сидел человек с бородой лопатой…

— Так, стало быть Виктор, — сказал Ник. — А кто был внутри, Гаспаронэ не заметил?

— Заметить то заметил, он попытался на ходу сунуть туда нос, да получил кнутом по спине. Ему показалось что там сидят две…

— Две?

— Да, две дамы. Но в полутьме дормеза он мог и не понять.

— Так. Или мы ошибаемся или…

— Или это маскарад.

— Но нужно узнать у Лили, какими костюмами они могли воспользоваться. Туалетами матери Ивана Александровича? Или тут замешана какая-то женщина? Мы что, окончательно запутались?

С этими словами Ник повернулся к Аполлинарию.

Но тот бодро ответил:

— Ничего, распутаемся. Утро вечера мудренее. Пойдемте-ка по домам, а завтра будут уже сведения от агентов.

С утра в субботу Ник передал с Петрусом записочку Елизавете Алексеевне о том, что дома у Лили все тихо и спокойно. Петрус передал на словах от Елизаветы Алексеевны, что Лили еще крепко спит, утомленная всем происшедшим накануне.

И только Ник решил взяться за дела, как Петрус принес послание от Кикодзе.

Буквально через несколько минут Ник вышел из дома и быстрым шагом спустился до Хлебной площади, где его уже ждал Кикодзе с наемной дорожной коляской. Они быстро покатили из города к знаменитому духану «Не уезжай, голубчик мой», который стоял на перепутье нескольких дорог. Был уже полдень, солнце припекало и открытая коляска не спасала путников ни от жары, ни от дорожной пыли. Поэтому оба они облегченно вздохнули, когда коляска остановилась возле духана. Духанщик, кривой Сико, своей тощей фигурой вовсе не походивший на духанщика, вышел взглянуть, кто подъехал к его заведению и почтительно стянул с головы черную кахетинскую шапочку, узнав в одном из посетителей Кикодзе.

— Здравствуй, Сико! — приветствовал Кикодзе духанщика. — Вчера говорили в Тифлисе, что у тебя замечательная форель. Вот мы с приятелем из Петербурга и решили заглянуть к тебе и отведать форели. Знакомьтесь, граф, это знаменитый Сико, у него замечательный духан.

Ник с улыбкой кивнул духанщику и представился, четко и ясно:

— Кефед-Ганзен.

Духанщик и глазом не моргнул, а почтительно кланяясь повел гостей к раскидистому каштану, под которым двое его слуг уже накрывали на стол. Проворная служанка принесла глиняный кувшин с водой, миску и полотенце, чтобы гости могли освежиться с дороги. И пока Ник и Аполлинарий рассаживались, на стол были уже поставлены кувшины с вином, горячий лаваш, масса разнообразной зелени, ореховая подливка к форели и, наконец, сам Сико торжественно принес блюдо с форелью, от которой поднимался пахучий пар. Отведав форель, Ник понял, что он никогда не ел такой роскошной рыбы. О чем и сообщил Сико, который время от времени появлялся перед ними, чтобы проверить зорким взглядом, все ли в порядке на столе. Прошло около часа, когда, поблагодарив хозяина, гости стали подниматься. Тут Сико предложил показать им садок, в котором плескалась форель. Кикодзе прошел немного вперед и в этот момент Сико сунул Нику запечатанный конверт со словами: «Дама просила передать». В следующую минуту он уже рассказывал Кикодзе как устроен его садок и откуда ему привозят рыбаки живую форель. Ник немного отстал и быстро распечатал конверт. В нем корявыми буквами, видимо, наспех было написано: «Я в безопасности. Он безумен. Абастуман. Арг.». И больше ничего. Ник сунул записку в карман и присоединился к Кикодзе.

Через полчаса они уже возвращались в Тифлис. В коляске Ник протянул листок с письмом Кикодзе и тот, прочтя его, шепотом сказал:

— Понятнее все происшествие не стало. Кто же этот «он»? И в чем выражается его безумие? Интересно, почему Аргутинский считает себя в безопасности. Полагаю, что конечной целью их путешествия является Абастуман. Что еще непонятнее. Абастуман довольно хорошо охраняется, там достаточно полиции и местной, и из Тифлиса. И агентуры там хватает. Я думаю, что если они доберутся туда, то там и вправду за жизнь Аргутинского можно не опасаться. Но и нам, видимо, следует торопиться туда. Я сегодня испрошу разрешение у князя Вачнадзе и завтра мы сможем уехать. Как вы полагаете?

— Думаю, что это здравое суждение, — задумчиво сказал Ник. — Теперь уж очевидно, что с доктором Серебряковым встречался «призрак». А я опростоволосился. Хотя какие-то сомнения у меня уже были. Но не понимаю, что, этот человек, этот «призрак», послушался совета доктора Серебрякова? Что-то там было не так во время его встречи с Серебряковым. Мне показалось, что Серебряков чем-то раздражен. И это желание непременно ехать в Абастуман… Ловко было подстроено, чтобы рекомендацию ехать в Абастуман он получил бы от человека со стороны в моем присутствии. Но таким образом я уже мог знать, что он едет туда. Зачем же тогда этот маскарад с переодеванием? Аргутинский, видимо, является его заложником. А в Абастумани бывает практически весь двор и вся императорская семья. Нет, ехать надо непременно. Вся эта история мне все меньше и меньше нравится. Надо встретиться сегодня с Лили и спросить у нее, что же такого было на той картине, которая исчезла из дома Аргутинских. Да, и что этому «призраку» нужно было от меня? Почему он следил за мной? И какая же в конце концов связь с дочерью персидского консула и всей этой историей?