Чтение онлайн

— Отец, это профессор из Петербурга. Ты хотел его видеть, — тихо сказала Зинэ, подойдя ближе к креслу и немного наклонившись, так, будто тот, кто сидел в кресле, плохо слышал.

Человек в кресле вздрогнул, казалось, он немного не в себе. Но в следующий миг он протянул руку к Нику и красивым звучным голосом на чистейшем русском языке произнес:

— Простите, профессор, вы пришли в тот миг, когда я был призван туда. — И он немного необычным жестом правой руки, от сердца вверх, указал на потолок, сделанный в виде купола. Ник невольно проследил глазами за движением руки и увидел, что в потолке зияет широкое отверстие, через которое было видно черное небо и мерцающие звезды. — Я благодарю вас, что вы оторвались от дел и приняли мою просьбу.

Ник поклонился.

— Если вы готовы пожертвовать вашим временем, — продолжал отец Зинэ, — я познакомлю вас немного с моим народом, йезидами, шейхом которого провидение сделало меня, Ала Хусем уд-Дина, потомка великого Салах-ад-Дина.

Ник еще раз поклонился.

— Сочту за честь выслушать вас, уважаемый шейх.

Шейх удовлетворенно кивнул и начал свой рассказ:

— Мы, йезиды, древний народ. Наш путь не прост. Но нам покровительствуют космические силы. И дом, в котором вы сейчас находитесь, и то место, где он находится, тоже связаны с ними. Здесь тысячелетия назад находилось древнее капище «атеш кяде» — «храм огня». Огонь, всеочищающий, вечный, божественный. Скажите, вы готовы отправиться в прошлое, чтобы познать то, что вами не познано, но сидит глубоко в вашей атавистической памяти?

— Да, я согласен, — Ник про себя решил, что раз он уже пришел сюда, то должен пройти через это странное испытание.

Шейх испытующе смотрел на него. Он протянул руку и Джафар внес в комнату треножник и жаровню с раскаленными углями и установил на середине так, чтобы они находились точно под отверстием в потолке.

— Мы все трое будем здесь, с вами, — торжественно произнес шейх. — А вы будете блуждать во вселенной.

И с этими словами он стал сыпать на раскаленные угли какие-то травы и семена. Легкий дымок поднялся над жаровней и постепенно тонкие струйки стали подниматься к потолку, сгущаться в виде облака и растекаться по углам комнаты. Постепенно дымком заволокло всю комнату. «Странно, — подумал Ник, следивший как зачарованнный за движением струек дыма, — почему дым не уходит в отверстие в потолке?» Но постепенно мысли его мешались, он почувствовал, как тело его становится все легче и легче и вот он сам как будто поднялся в воздух и медленно полетел к дыре в потолке, навстречу звездам. Но шейх и его дети увидели, что Ник откинулся на предусмотрительно подложенные ему на тахте подушки и мутаки. Наступила тишина. Началось «скитание по звездам» — так называлось это действие, эта мистерия. Шейх молча подкидывал на угли сухие травки. Ароматы кедровой смолы и трав заполнили всю комнату.

Неприятное ощущение не покидало Ника. Он провел рукой по телу — под широким шерстяным плащом была выдержавшая не один бой мавританская кольчуга. Короткий дамасский меч надежно скрывался в складках темнокрасной, длинной, ниже колен, фланелевой рубахи. Суконный фламандский берет с одиноким страусовым пером он низко надвинул на лоб. Ник подошел к окну и выглянул во двор. Там все было как всегда — возня челяди, беготня от одной постройки замка к другой. Оруженосец еле сдерживал серого в яблоках жеребца. Над зубчатыми крепостными стенами нависало серое небо, покрытое свинцовыми осенними облаками. И только дальше, где высились Арденны, радовало глаз тяжелое осеннее золото лесов. Ник отвернулся от окна, подошел к венецианскому зеркалу и еще раз всмотрелся в свое отражение. Оно не очень радовало его. Да, в каштановых кудрях еще не серебрились нити старости. Да, взгляд был ясен и тверд. Но внутреннее ощущение какой-то неправильности и нелепости не покидало его. Тяжело вздохнув, Ник широким шагом пошел к двери, которая услужливо распахнулось перед ним — слуги были вышколены. Ник вышел во двор.

Слуги застыли в низком поклоне каждый, где стоял. Ник мрачно ждал, пока оруженосец подводил к нему любимого арабского жеребца. Похлопав его ласково по крутой шее, Ник вскочил в седло. Слуги уже открывали ворота замка. Дробный стук от копыт хорошо подкованных лошадей по подъемному мосту и вот уже два всадника неслись по дороге.

Мелкий косой осенний дождь бил всадникам в спину и стекал тонкими ручейками по плотным плащам на спины коням. От мчавшихся лошадей во все стороны разлетались комья мокрой земли. Клочья тумана ползли по обеим сторонам дороги и редкому лиственному лесу. Наконец, впереди показались постройки — лачуги крестьян, обнесенные оградами из дикого камня. Всадники пронеслись сквозь них как молния к старому замку — крепостная стена, покосившиеся ворота, всегда опущенный подъемный мост на скрипучих старых заржавленных цепях. Вихрем кони ворвались во двор замка. Там было безлюдно. Спешившись, Ник бросил поводья подоспевшему оруженосцу и, широко ступая, вошел внутрь. Миновав передние комнаты, обширный зал с огромным очагом в стене, где можно было зажарить целиком быка, что и делалось в былые времена, когда замок был только отстроен и кипел жизнью, Ник поднялся по узкой скрипучей лестнице на второй этаж замка. Войдя в комнату, он увидел привычную картину, от которой у него заныло сердце. В небольшом камине тлели поленья. Можжевеловый смолистый запах заполнял всю комнату, успокаивая и вызывая ощущение уюта. Стены комнаты были завешены гобеленами, а пол устлан прекрасным восточным ковром. Узкие окна в дождливую погоду пропускали мало света и в комнате царил полумрак. Ник оглянулся.

— Беатрис! — тихо позвал он.

Из глубины комнаты, где находился альков, послышались быстрые шаги и в полосе света, падавшего от узкого окна, появилась женщина с пепельно-русыми волосами, зачесанными назад и собранными в тугой узел на затылке, с мелкими чертами лица, серыми глазами. Светлую кожу оттеняло и делало еще светлее и прозрачнее платье глубокого синего цвета с воротником и манжетами венецианского гипюра.

— О, это ты, — воскликнула она. — Мне никто не доложил о твоем приезде.

— Беатрис, я не встретил ни одного человека. Во дворе не было никого, кто принял бы лошадей. Что происходит? Где твой батюшка?

— Батюшка отправился по делам в Гент, его уже нет почти неделю. А слуги, ты же знаешь, они всегда отлынивают. Я не справляюсь. — тихо сказала она. — Можно предложить тебе бокал кипрского вина? Твоего любимого?

Ник кивнул. Беатрис снова исчезла в глубине комнаты и появилась с высоким бокалом, в котором искрилось напоенное солнцем востока красное вино.

Ник сел в кресло и тяжело вздохнул. Беатрис села напротив него.

— Восток проник в тебя так глубоко, что здесь тебе становится трудно.

Ник покачал бокалом. Вино вновь заискрилось. Задумчиво глядя на него, Ник тихо сказал:

— Глубже, чем ты думаешь. Глубже, чем мне бы хотелось. Восток открыл наши незрячие глаза и промыл заплывшие жиром мозги. Я расскажу тебе то, о чем никогда никому не рассказывал. Пока нам никто не может помешать и батюшка твой достаточно далеко. Он не только не одобряет наших бесед, но и не выносит моих визитов. Почти не выносит. Деваться ему некуда, рано или поздно ты все равно станешь моей женой.

Беатрис улыбнулась, протянула руку и положила ее на руку Ника. Ник нагнулся и поцеловал тонкие пальцы.

— Расскажи, что тебя гнетет, — попросила она. — Может быть, я всего и не пойму, но сердце мне подскажет, как успокоить твою боль. Пока ты был в Палестине, я всегда чувствовала, что с тобой. И когда ты попал в плен к Саладину, мне снились чудные сны. Я знала, что с тобой все будет хорошо.

— Да, моя дорогая, вот тогда, когда я был в плену у Саладина, со мной там произошли странные вещи. Но давай по порядку. Уже не секрет, что не все что происходило на Святой земле, было пронизано светом Его. — И Ник поднял руку к небесам. — Увы, страсти кипели отнюдь не возвышенные. Отъявленный мерзавец Рейнольд Шатильонский объявился в Палестине с громкими обещаниями и черным сердцем. На Ближнем Востоке в это время был хрупкий мир, который соблюдали все, ибо должны были двигаться караваны, входить в гавани торговые суда, возделываться поля. Но такого бандита, как Рейнольд, это не интересовало. Своими налетами он так извел всех, что когда он попал в засаду к мусульманам и его взяли в плен, все, и христиане, и мусульмане вздохнули с облегчением. Но когда ему удалось выйти из мусульманской темницы, озлобленному против всех и вся, сладу с ним уже не было. И вот однажды, в черную ночь, когда только звезды освещали землю, его бандиты высмотрели богатый караван, который таясь, шел по пустыне вдалеке от торговых путей, к Дамаску. Караван шел из Египта. Кроме огромного множества товаров, с ним ехала мать Саладина. Райнольд взял богатую добычу и почетную пленницу. Саладин написал гневное письмо Балдуину, несчастному прокаженному королю Иерусалима. Но пока письмо шло, король умер. И новым королем Иерусалима стал ничтожный Гвидо Лузиньян. Несмотря на свою слабость, Гвидо был неглуп и понимал, что Саладин прав, но наказать благородного христианского рыцаря в угоду государя нехристей, исчадия ада Саладина, он, конечно, не мог. Гвидо юлил, уклонялся от ответа, но Саладина, которому тоже не хотелось нарушать мир, толкали к войне собственные ястребы.

Саладин объявил джихад — «священную войну». И вот наступил тот страшный день. С одной стороны — мы, тамплиеры, потом госпитальеры. С нами был наш великий магистр. В это время в тивериадской цитадели томилась в плену у сарацин семья Раймунда Триполийского. Но он считал, что начинать битву против сарацин не следует, условия были не в нашу пользу. С точки зрения военной науки так оно и было. Но наш великий магистр, Жерар де Ридфор, вызвал к себе в шатер меня ночью и сказал, что Раймунд хочет захватить Иерусалимский трон и поэтому уклоняется от битвы. Я был удивлен и попробовал отговорить великого магистра, но тот и слушать не хотел. В день битвы Гвидо вышел из своего шатра в плаще тамплиеров — белый плащ с красным крестом на стороне сердца лежал у него на плечах. Нам ничего не оставалось делать, как последовать за ним.

Ник помолчал, устремив взор в окно, где дождь шел не переставая.

— Трудно представить себе здесь ту адскую жару, которая преследовала нас в Палестине. И мелкую сухую пыль, которая висела все время над землей. Мы продвигались медленно, нас все время беспокоили летучие отряды сарацин. Однажды, когда мы остановились на ночлег, стражники поймали бродившую вокруг лагеря нищую безумную старуху. Решили, что это мусульманская колдунья, которая хочет навести порчу на крестоносцев. Но, видимо, порчу уже давно кто-то навел, — грустно пошутил Ник. — Развели огромный костер и сожгли старуху заживо. Ее дикие крики разносились далеко вокруг. Но это нам не помогло.