Чтение онлайн

– Он был один?

– Нет, – резко выдохнула престарелая женщина, как будто на что-то решившись, – он нес на плече тяжелую ношу, но сразу скажу: это была совсем непростая ноша.

– Интересно, и что же это было такое?

– Это был человек, – гордо выпрямив спину, заключила Аникина, – и не просто человек, а молодая девушка.

– Что!? – невольно вскрикнул от удивления полицейский, – Что Вы хотите этим сказать?

– Только то, мил человек, – вдруг съежившись и начиная озираться по сторонам, словно боясь, что их могут подслушать, продолжала Екатерина Афанасьевна посвящать собеседника в суть ужасных событий, – что тот мужчина – а это был именно мужчина и достаточно молодой – переносил на себе мертвое тело девушки, – здесь она не стала больше дожидаться, когда ее прервут наводящим вопросом и озвучила его самолично, – ты спросишь: почему я решила, что это была девушка, и что она была непременно убита? Так я тебе, милок, тут же отвечу: у нее были длинные густые волосы, безвольно спускавшиеся до самой земли, а самое главное – голова ее была не на теле, а ее нес в руках тот человек, и, кроме всего остального, одежда на ней была совсем не мужская, а такая, какую обычно носят потаскухи, не склонные к нравственности.

– Даже так? – искренне подивился Денис, до глубины души тронутый ужасным итогом рассказа, но тем не менее в силу своих служебных обязанностей непременно пожелавший выяснить все сведения, могущие указать на личность странного незнакомца, – Вы смогли разглядеть преступника? Как он выглядел?

– «Окстись», голубок, – сморщилась и без того некрасивая женщина, – ночь же была. На улице было темно. Хотя нет, постой, – внезапно она оживилась, как будто в ее старческой памяти всплыло какое-то важное обстоятельство, – вспомнила, точно: он, идя по дороге, вышел прямо на свет и недолго находился под фонарем, полностью освещенный…

– Ну? – вновь не выдержал Денис нервного напряжения, каждый раз посещавшего любого сыщика, когда ему удавалось приблизиться к разгадке неочевидного преступления, – Вы его распознали?

В этот момент престарелая женщина как-то странно взглянула на своего собеседника, словно увидела привидение или что-то небывалое, а возможно даже, и нечто более сверхъестественное. От этого пронзительного старушечьего взора у Градова невольно похолодело внутри и как-то необычно начало мутиться в глазах, будто бы он находился в преддверии непредвиденных и страшных событий. Не в силах объяснить себе такого странного состояния, пусть и молодой, но уже достаточно натренированный в психологическом плане сотрудник смог все-таки взять себя в руки, однако сделал это не до конца и срывавшимся голосом молвил:

– Так кто же это такой?

В это раз Аникина не стала тянуть с ответом и озабоченным голосом попыталась разъяснить, что не может внести ясность в личность того незнакомца:

– Честно скажу: его я не знаю.

– Но Вы же сказали, – разочаровано произнес полицейский, все еще не понимая, чем же было вызван тот невероятный страх, на мгновенье охвативший все его тело, – что разглядели его?

– Этого я и не отрицаю, – согласилась с утвержденьем старушка, – я смогла его увидеть, но кто это такой – мне не известно.

В такие моменты, когда, казалось бы, «дичь» уже поймана, но ты вдруг понимаешь, что гнался по ложному следу, в душе любого оперативника происходит невольное опустошение, от которого полностью теряется интерес к тому, чтобы и дальше продолжать следовать неправильно выбранным направлением. Тем не менее, принимая во внимание необходимость более детально изучить все возникшие в связи этим моменты, но уже безо всякого интереса Градов спросил:

– Екатерина Афанасьевна, Вы хоть внешность-то его описать сможете?

– А чего ее описывать, – с некоторой опаской, но все же довольно уверенным голосом промолвила престарелая женщина, – я свой век уже прожила и бояться мне нечего.

– Не понял? – удивился оперативник, самопроизвольно вскинув кверху нахмуренные до этого брови, – Что Вы хотите этим сказать?

– Только то, – немного смутившись, но все же приняв горделивую осанку, отвечала Аникина, – что если тебе необходимо описание внешности того человека – ты посмотри на себя в зеркало и увидишь отражение того, кто шел нынешней ночью вдоль по дороге.

– Что Вы такое несете? – не выдержал полицейский такой непомерной и неожиданной наглости, одновременно вскакивая со своей табуретки, – Какое я могу иметь к этому отношение?

– Этого, сынок, я не знаю, – съежившись и отшатнувшись, промолвила сморщенная старушка, – ты спросил, как выглядел тот человек? Я ответила. Если даже это был и не ты, то этот парень был твоей совершеннейшей копией – только и всего. Я сказала лишь то, что сама видела своими глазами.

– Странно, – еле слышно пробурчал молодой полицейский, начинавший основательно предполагать, что ничего другого в этом квартире ему разузнать не получится, и более громко провозгласил, – спасибо, бабушка, вы очень нам помогли. Если еще что-то вспомните – более чем конкретное! – сразу же позвоните по моему телефону, обозначенному вот на этой визитке, – здесь он достал из кармана небольшую картонную карточку и протянул ее хозяйке квартиры, а в тот момент, когда она ее принимала, словно вспомнив о чем-то важном, решил дополнительно уточнить, – а почему Вы, видя такое явное противоправное действие, не позвонили в полицию и не подняли тревогу?

– Легко тебе, голубок, говорить, – дребезжащим голосом проговорила старушка, – ты вон какой молодой да не в меру сильный, а я одинокая старая женщина, разве, думаешь, мне не стало в тот момент страшно, тем более и телефона-то у меня никакого нет: мне уже давно больше чем девяносто лет, и я до сих пор прожила без этих мобильников и, поверь, что и дальше мне они ни к чему не понадобятся. Родных у меня нет, звонить мне некому, вот и сейчас: если бы ты не зашел, то я бы не говорила ни с кем уже свыше полгода.

Как же она в таком случае покупает продукты питания, у Градова хоть определенный интерес и возник, но все же он решил поберечь свое рабочее время и устремился на улицу. Там он столкнулся с участковым уполномоченным, также посланным начальником проводить опрос местных жителей. Это был немолодой уже человек, давно достигший сорокалетнего возраста. Раньше он работал на должности начальника отдела по борьбе с экономическими преступлениями, но там у него получилась какая-то неприятная ситуация, и руководство единственное, что смогло для него сделать, так это сослать дорабатывать до пенсии в это самое глубокое захолустье. Несмотря на свой возраст, выглядел он достаточно стройно, подтянуто: сказывался ставший привычкой тренинг, выработанный долговременной службой. Лицо его, как и все остальное тело, было несколько худощавое, не лишено привлекательности и украшалось серыми глазами, огромным орлиным носом и густыми седеющими волосами, как и полагается у представителя внутренних органов, уложенными аккуратной короткой прической, зачесанной набок. Одежда его составляла форменное обмундирование офицера, дослужившегося до майора. Звали этого полицейского Шароновым Игорем Васильевичем. Он как раз заходил в подъезд, когда находившийся в страшном смятении младший оперуполномоченный выбегал прочь из квартиры одинокой и странной старухи.

– Ты чего летишь, словно бы угорелый? – спросил он растревоженного коллегу, – Ты, случаем, не у полоумной старухи сейчас побывал?

– Да, – утвердительно отвечал молодой человек, все еще находясь под впечатлением от недавно услышанного, и тут же, уловив нужное ему слово, счел необходимым более основательно просветить себя в этом вопросе, – а она что, действительно, не в «себе»?

– Уже последние лет эдак двадцать, – усмехнулся более опытный полицейский, – у нее уже давно не осталось ни родных, ни знакомых, сама она живет, как затворница, из квартиры практически не выходит. Продукты ей один раз в неделю приносит работница соцзащиты и побыстрее уходит, чтобы, не дай Бог, не попасть под ее подозрение…

Договорить свою мысль Шаронов не успел, так как его перебил сильно озадаченный юноша, обязательно желающий узнать, что же явилось причиной такого необычного поведения выжившей из ума старухи:

– В смысле, под подозрение?

– Да в прямом, – майор вновь исказил лицо недовольной ухмылкой, – потому с ней никто и не общается, что всякого, кто с ней тем или иным способом пересекает свои пути, она обвиняет в несуществующих и, поверь, довольно неприятных вещах. В прошлом году – ты тогда еще не работал – она даже меня, когда я пришел разбирать очередную ее надуманную кляузу, заподозрила в хищении у нее накопленных капиталов, которые потом благополучно нашлись в самом «дальнем» углу ее заваленной хламом комнаты, засунутыми в протухший вонючим запахом валенок, где очень основательно были завернуты в десять грязных пакетов. Эх, и неприятностей же я тогда натерпелся, пока не нашлась эта якобы похищенная мною пропажа, ведь эта полоумная «дурочка» соизволила нажаловаться на меня прямиком прокурору. Написала ему письмо, а там только и ждут, как бы на очередного полицейского соорудить уголовное дело. Вот и «таскали» меня везде, пока мой напарник – пусть он всегда будет здоровым! – не отыскал ее денежки, заявленные, как будто мною похищенные. Вот так-то, «брат». Из всего этого следует, что не надо верить всему, о чем тебе говорят, а напротив, необходимо все тысячу раз проверить и перепроверить. Так, что она тебе там «нарассказывала»?