Чтение онлайн

– Кто из вас Иванова?

– Я, - ответила Вера.

– Я, - ответила еще одна молодая женщина, совсем ребёнок, - ее кровать находилась рядом с Вериной.

– Интересно, госпожи Ивановы.

– Тогда, кто из вас Вера?

– Я, - ответила Вера.

– Я, - ответила та же молодая Иванова.

– Ну и ну, - рассмеялся врач, а вместе с ним и будущие мамаши.

– Тогда уж по отчеству. Кто из Вас Геннадьевна?

– Я - ответили обе.

Хохот в предродовой палате несколько утишил боль схваток. Но вскоре схватки остановили развеселившихся мамаш.

– Все ясно, трижды тёзки. Одна будет просто Вера, вторая с загипсованной рукой - Вера рука. Пойдет?

– Пойдет, - согласились обе.

– Что с вами?
– спросил врач, показывая на руку.

– Попала в ДТП. Ерунда, скоро заживет, легко отделалась. Только гипс на руку, да небольшое сотрясение.

У Веры начались интенсивные схватки и скоро её перевели в родильное отделение. Помучавшись достаточно недолго Вера услышала басок ребенка .

– Поздравляю Вас, мамаша, с сыном. Три килограмма восемьсот пятьдесят грамм. Богатырь.

Акушерка поднесла кричащего малыша, показала головку, ручки с крохотными сжатыми кулачками, ножки и то, что определяло в нём мужский пол. Потом его начали приводить в порядок, приспособление к новому положению видимо не очень нравилось человечку и он орал, широко раскрывая беззубый рот, а Вера беспокоилась, как бы там не причинили неприятности её ненаглядному малышу. Он еще не пробыв на белом свете и часа, а уже прочно завладел всеми мыслями и сердцем мамы. В палату её привезли на каталке, что казалось ей стыдным, так как люди, совсем чужие, так беспокоятся о ней.

– Какой же он беззащитный, крохотный, его все могут обидеть,- думала молодая мама и ждала, когда принесут ей малыша.

– Покажи нам его, - кричала у окна толпа родственников вместе с Павлом.

– Смотрите, - и Вера показала в окно серьезное личико спящего сына. Он вдруг сморщил нос, чихнул и открыл глаза. Они были бессмысленные и непонятно какого цвета. Волосики черненькие, прилипшие ко лбу. Увидев сына, Василий как-то странно себя почувствовал. Это было чувство глубокой ответственности за судьбу своих ненаглядных сына и его мамы. Ему не хотелось потерять это волнующее чувство и он, сказавшись занятым, ушел от толпы, все еще обсуждающих имя ребенку.

– Назовем как папу Василием, - сказала мать.

– Почему не именем дедушки?
– ревниво доказывала Верина мама.

– Василий Васильевич Иванов - это серьезно, - настаивал Павел.

А тем временем малыш, раскрыл ротик и начал им что-то искать. Вера дала ему грудь, как учила её акушерка, он сразу же присосался и начал деловито обедать, серьезно, но бессмысленно глядя маме в глаза. Нежность, чистая всеобъемлющая любовь к этому маленькому созданию, охватило Веру. На второй день пребывания её в роддоме, к ней подошла в тихий час та, другая Вера, с загипсованной рукой и позвала её в коридор. Вера вышла.

– Пойдем со мной, мне нужна твоя помощь, - просила ее соседка по предродовой палате.

Дружелюбная Вера не могла отказать просящему её помощи человеку и они пришли в кабинет главврача.

– Я могу открыться только тебе, - сказала, предварив беседу знакомая. Дело в том, что у меня нет мужа, нет семьи, я детдомовская, и сейчас, когда рожу ребёнка мне некуда идти.

– И что я могу для тебя сделать?
– испугалась Вера.

– Ничего особенного. У меня есть претенденты на моего ребёнка. Прекрасная бездетная семья. Они уезжают отсюда сразу, как только оформят документы. Но ждут пока он родится. Ещё день не более.

– И как же я тебе могу помочь?
– опять спросила Вера. Ей жаль было девчонку, попавшую в такой переплёт.

– А малыша тебе не жаль?- спросила она.

– Пока его нет - не жаль, а родится, дам ему грудь, говорят, что тогда уже не смогу оставить его и обреку на нищенское существование. Я ведь иногда и под лодками летом, и в сараях ночую, а зимой в котельных с дружками.

– Это ужасно, - подумала Вера, представив, как она с сыном ночевала бы где-то в котельной с пьяными кочегарами.

– Чем тебе помочь? Заказать приданое ребёнку?

– Нет. Мне ничего от тебя не надо. Ты видишь мою сломанную руку, а мне нужно написать заявление-отказ от маленького, потому что без заявления нельзя будет усыновить его хорошим людям, пока они есть.

– И это всё?
– удивилась Вера.

– Всё. Только заявление. Мне главврач дал специальный образец. Никто из персонала не имеет права писать такое заявление, только посторонний человек, если сама мать не может.

– Хорошо.

Вера взяла лист бумаги, форму, отпечатанную на машинке и начала ее заполнять.

– Фамилия, имя, отчество, - спросила она машинально.

– Но ты же знаешь, что они у нас одинаковые.

Вера рассмеялась и написала: от Ивановой Веры Геннадьевны, роддом N 1. В заявлении та, другая Вера Иванова, тоже Геннадьевна, отказывалась от ребенка и обещала никогда не искать его и не предъявлять к усыновителям или детскому учреждению никаких претензий. Вошел главврач. Прочитал заявление и сказал:

– Дата и подпись.

Вера с загипсованной рукой вопросительно посмотрела на просто Веру и попросила:

– Распишись, видишь у меня рука не работает.

И Вера поставила свою подпись - Иванова.

Бумагу сразу же забрал себе главврач и сказал той, загипсованной:

– Может быть передумаете пока не поздно?

– Нет. Я всё обдумала, - и она выскользнула за дверь.

Вера попрощалась с главврачом. Пока шла к себе в палату думала о судьбе еще не рожденного, но уже обездоленного малыша. Она была огорчена, но если уж жить ребёнку под мостом, то лучше усыновление. И она вслух спросила соседок по палате:

– Скажите девчонки-бабёнки, если бы вы не смогли прокормить своего ребенка, то отдали бы его в хорошие руки?

– Конечно, - ответили обе мамы. Чем мучить дитя, если уж оно рождено, лучше отдать его тем, кто сможет обеспечить ему достойную жизнь.

Все разом замолчали. Какая-то скользкая неэтичная тема получалась у них. На том и оставили разговоры, улеглись по местам и замолчали. Утром Вера проснулась от каких-то неясных разговоров и увидела, что проспала, время много, а ребёнка не принесли кормить. Она встала и пошла в детскую. Дорогу ей преградила медсестра. Веру взял под локоток врач и привел в ординаторскую. Там она увидела Василия и еще двух сотрудников милиции в форме. Сердце ёкнуло, она начала осматривать всех присутствующих молча, потому что не могла произнести ни одного слова. Доктор усадил ее на диван и дал мензурку с каплями.