Чтение онлайн

– Гробовой глубиной.

Далее, на фотографии виден человек, прикованный цепями к скале. Это Иуда, и это:

– Женщина.

Алисия сделала несколько снимков в режиме та-та-та-та-та-та - выбрать лучшую - и ничего.

– Жаль, но скорее всего, здесь никого нет, - сказал Таганский, - но это даже лучше, и знаете почему? Потому что не надо мучиться и думать, что там-там-там-там:

– Находится человек, прикованный к скале, как Прометей.

– Ты думаешь, это было сделано не чинно и благородно, на свежем воздухе океанских брызг, а в тюремной камере, как эта пещера заморских разбойников?
– удивилась Мотя. И добавила:

– Но это же очень страшно!

– Где Алисия Сильверстоун, май диэ чайльд?
– спросил Монсоро.

– Когда она стала твоей?
– спросил Дядя Ваня Таганский. Так-то - если не бояться, что можно запутаться - можно было смело именовать его:

– Дядя Ваня Молчановский, - как это делали раньше негры, попавшие из Африки на плантацию белого:

– Доктора Вашингтона, - и следовательно, и я:

– Их бин Вашингтон.

Но Дядя Ваня этого не делал, так как еще с детства мечтал жениться на Алисии Сильверстоун, или хотя бы на Кире Данцинг, и взять ее не только фотогеничное, но и магически-благозвучное, как Иерихонская Труба, - имя-фамилиё.

Имя, имеется в виду, чисто символически, а в загсе-кирхе записать, конечно, только фамилие:

– Граф Сильве.

Молчановский даже думал когда-нибудь обидеться, что рабы не хотят регистрироваться под его именем, но пока еще не мог выйти на прямую к этому логичному выводу. Хотя и всё было просто:

– Где монарх - там и Монархия.

И логично, что эти мысли были прерваны появлением Ми Склифософского.

– Откуда, маэстро?!
– просто спросили его ребята: и Монсоро, и Таганский, - видимо, надеялись почтением отвлечь его внимание от своих подруг, особенно от Алисии Сильверстоун, в которую по слухам он был когда-то влюблен по:

– Самые её задумчивые, как у змеи, глаза.

Но этот маэстро сказал:

– У меня есть план, следуйте за мной, - но у входа в пещеру столкнулся с Алисией, про которую ему было сказано, что:

– Ушла с Монсоро на поиски Прометея, или хотя бы его представителя в Подземном Царстве.

Алисия показала серии своих фотографий, но никто никого не узнал, а Склифосовский облегченно вздохнул:

– Я рад, что меня там нет.

– Вы думаете сначала была фотография, а только потом к ней пришел человек и спросил:

– Это я?
– решила проверить свою догадку на Склифосовским Алисия.

– Думаю, мы должны пойти туда еще раз и проверить, правильно ли вы сосчитали всех баранов.

И было.

Когда они - а некоторые опять - приблизились к стене на ней действительно висел хомо сапиенс.

– Я чувствую, что кто-то хочет поспорить, кто это?
– сказал Дядя Ваня Таганрогский.

– А что у тебя есть?
– спросил Склиф. И сам же добавил: - Договор с Молчановским на пожизненное исполнение Дядя Вани в труппе его, так сказать...
– В это время Сапиенс, прикованный к стене, открыл один глаз, и его узнали, как:

– О, боже-е!
– Ахнула Мотя, - это исполняющий обязанности финдиректора и его директора Театра Варьете Стоик, про которого мы думали, что:

– Один отдувается за всех бежавших-высланных в неизвестность неизвестной силой Степ Лиходеевых и Римских.

– Это который обедал, говорят, в одной и той же столовой вместе с Товстоноговым?
– спросила на смешанном датском Алисия Сильверстоун.
– Что-то я такого роста не помню.

– Скорее всего, до тебя он так и не смог добраться, - сказал Монсоро, и хотел чуть-чуть приобнять ее за тонкую длинную шею, но две руки, как два скрещенных меча, задержали ее на полпути к этой Колонне Пигмалиона, которую он называл Гала:

– Тея - половину пастуху, а другую циклопу Полифему.

– Зря вы с ним связались, - сказал пастух Дядя Ваня, а Поли - Ми Склифосовский - добавил:

– Это моё-моя Взрослая дочь молодого человека, - а точнее:

– Стиляги, - сказал Монсоро, - и все чуть не раздрались, но Мотя, как прирожденная жена своего Электрика, выступила вперед:

– Пусть он съест меня, - и хотела даже разорвать воротничок своего праздничного как для жертвоприношения платья, не поняв разгоряченным видением прикованного к стене Прометея, что не о том, не о нем речь, а ребята даже в таких экстраординарных обстоятельствах собрались разделить на свои части Алисию, чтобы - не знаю уж, что каждому из них надо, но обязательно:

– Трахнуть или съесть, на худой конец.

Мотя только тогда поняла, что им всем надо, когда сам Ми Склифософский промямлил:

– Ня буду, я читать тебе морали, юнец - кому-то из них, или обоим: и доктору Монсоро, и второму шоферу Дяде Ване, - и:

– Почапала прямо в одежде к распятому Полифему.

– Думает, что он ее съесть, - сказал - правда негромко - Монсоро, так как понимал: ее роль в качестве владелицы Ван Гога еще не исчерпана.

Глава 54

Но когда она подошла-подползла поближе, то поняла, что это - нет, об Электрике она в этот момент вообще не думала - но и оказался не Стоик, а вообще:

– Майор милиции города районного масштаба Некто:

– Борзов, - со своей мордатой личностью, маленькими не только волосами, но и глазами, и огромным, чтобы наслаждаться как можно большое за тот раз, когда предложат эти задержанные пол-ящика Свадьба-шней водки, а закуска всегда приложится, когда горластая зав столовой вежливо предложит:

– Ты дома еще котлет не обкушался?!
– А азу по-татарски по семнадцать рублей, а осетра не пробовал совершенно бесплатно, но в качестве подарка ко дню рождения, в том смысле, что имеется в виду, как всегда свадьба?

И она к своему ужасу вспомнила, что с:

– Этой легендарной личностью еще никогда не встречалась.
– А ведь думала-надеялась, что попадется кто-то знакомый, и она сможет объяснить ему:

– Как обмануть Зевса, чтобы слезть с этой стены живым.