Чтение онлайн

– Этот человек большой талант, - неожиданно для самой себя сказала она, - думаю, раньше он и был Пилатом.

– Почему вы так думаете?

– Потому что, я думаю, в душе он очень добрый человек.

Но когда Ми попытался допросить Борзова, он превратился в другого человека, а именно в благородного Гаркушу, несмотря на то, что снял с одной тоже не менее благородной леди золотые серьги.

– Кажется, здесь нет ничего особенного, - сказала Мотя, - потому что он тоже был Пилатом.

– Ты путаешь, - возразил Дядя Ваня, - он не был Пилатом, а только начальником тайной стражи.

– Просто перед нами появляются люди из того времени, когда арестовали Иисуса Христа, - сказал Монсоро.
– Всё просто: мы сами решили, что попали в мир Иллюзий. А также это подтверждает, что это еще не сам Ад, а только его преддверие, и известно, что Пилат не попал в Ад, который был заменен ему Луной.

– Так может быть мы на Луне?!
– воскликнула Алисия Сильверстоун.

– Этого не может быть, - сказала Мотя, - по одной и той же для всех нас причине: никто еще туда не летал. Я имею в виду, из нас, а значит, тем более, не летали и вместе.

– Для меня это слишком сложно, - сказала Алисия, и именно поэтому я верю только своему фотоаппарату.

И она опять запустила свою серию снимков, чтобы выбрать лучший. А когда раздала снимки всем, то они ахнули:

– На всех шести фотографиях был совсем другой человек.

– Кто это?
– спросила Мотя.
– Куда делся Андрей Панин - Гаркуша?

– И это не мистер Борзов, - сказала Алисия.
– Кто это?

– Это не может быть Товстоноговский Стоик, так как он еще жив, - сказал Ми, - и более того, сиськи-миськи придумывает про меня смешные истории, как будто они произошли на самом деле.

– И этот, как его, тоже не на том свете еще, - сказал Дядя Ваня.

– Кто?

– Ну, этот, как его майор милиции, который орал еще во всё горло:

– Дорогие мои, я так и остался навсегда с вами! В деревне, и не хочу больше в Москау, где много, много... Чего там много? Забыла, ах этих, как их, ну этих?

– Ничего хорошего там нет, - сказал Ми Склифософский, - я проверял много раз: - Одни недоброжелатели моей неувядающей славы.

Алисия сделала еще серию, и оказалось, что материализовалась, наконец, женщина, и более того, прямо с экрана современного фотоаппарата Алисии Сильверстоун.

И это была женщина, которая сказала:

– Я есть Иуда.

На ногах устоял только Ми Склифософский, и добавил, как надгробное слово:

– Вот этого даже я не знал, - что кто-то додумается в роли Иуди выпустить Редисон Слввянскую.

А всё просто, никто больше не согласился. Ибо после собрания по поводу, как сказана СНС:

– Всё еще не до конца решенных вопросов, как-то: примем уже сегодня или отложим до полного светопреставления прием Кота Штрассе в союз писателей - раз, и два:

– Где Премия? Ибо в последний раз ее так и не нашли.

Подозрения пали на самого Войнича, поэтому поставили вопрос об его исключении из союза Иё писателей.

– Да вы что?!
– ахнул художник, - я ничего не брал.
– Обыскали - точно:

– Денег, как не было - так и нет, - сказала СНС, так хотя и не сама лично обыскивала его, но внимательно следила за руками своего приспешника Пли. Потом вздохнула и резюмировала:

– Не так важны сами деньги, как их наличие там, где не должно быть априори.

– Это почему?
– спросил Войнич, - чтобы успешно вести народное хозяйство?

– В общем, так, - сказала леди, оставив вопрос без его ответа, - пока не найдется Премия, и мы не обсудим, как следует, куда девать ее остатки, примем в Союз кого-нибудь другого, а не Кота Штрассе.

– Эти вопросы как-то связаны?
– нашелся Войнич.

– Да, - ответила СНС, - мы примем в союз... кого-бы принять? А, вот, почти член конгресса соединенных штатов, оставила здесь своё заявление:

– Реди-Редисон, но Славянская, - бывшая жена-любовница Олигарха-Машиниста.

– Её и примем, но, как и положено по уставу с:

– Испытательным сроком.

– В два этапа, - сказал Кот.

– Вы не член, не имеете права голоса, - сказал Плин.

– Нет, он имеет, - возразила сама СНС, - прошлый раз я поставила его на учет, как кандидата, который имеет право, но столько совещательного голоса.

– А пока?
– спросил Пеле с молчаливой поддержкой соперника Сори.

– Пока пусть напишет что-нибудь более убедительное, чем очередной плагиат.

И Кот Штрассе написал начало, которое тут же начало превращаться в:

– Историю.
– В которой Иуди - с небольшой транскрипцией - стала Редисон Славянская. Как это возможно?

И Кот сразу ответил на этот вопрос И-Кали:

– История - всё ещё продолжается.

– Мы что должны делать?
– удивилась Мотя.

– Надо снять ее со стены, - сказал Дядя Ваня.

– Думаю, она не для этого там так долго ждала нас, - сказала Алисия, - и знаете почему? На фото она просит о чем-то о другом, но о чем, я пока не поняла.

– Если она действительно Иуда, Иуди пусть, - поправился он, - то, естественно, да, хочет спастись, но чтобы ей спастись - нам надо спасти...

– Да?

– Кого?
– спросила Мотя, и добавила: - Я кажется знаю.

– Скажи.

– Я боюсь, и знаете почему? Его нет среди нас.

– Я между прочим, уже пострадал когда-то, - сказал Монсоро, и как доказательств потрогал свою шею.

– Какой в этом смысл?
– спросил Дядя Ваня.

– Это значит, что я имею уже подготовку, а больше никто.

– Я, собственно, не претендую, - сказал Ми Склифософский. И добавил: - Пойду лучше Пилатом.

– А этих тогда куда?
– спросила Алисия, - или вы думаете, что это был просто мираж.

– Если что, - сказал Ми, - запустим их, как начальника тайной стражи, кнутобойца и кто там у нас еще должен быть?