Чтение онлайн

– Очень надо 185.
– Нет, тянут уже, но где? Неизвестно. Тем более известно, что надо для этого дела ломать прежние нохги:

– Обязательно.
– Не хотелось бы лишаться того, что есть во имя того, что хочется. А с другой стороны, так могут и признать:

– За чужого сына.
– А без родословной, может статься:

– И посмеяться, как следует не разрешат.

А так надо чего-то вот так уж, позарез, побежал на коленках к президенту, да и лбом в окружающий газон мрамор:

– Мол, ничего не боюсь, а лоб расшибу, если надо.

Дайте только пятикомнатную на Кой Кого, и семь гектар, как у Познера на Рижском шоссе. Впрочем, а сколько у Любви Успенской? Может и мне столько же попросить? Кусты, любовь, деревня, праздность, сирень - я предан вам душой, всегда я рад замерить разность между смородиной и мной. Клубника - вечная подруга народа местного, как знать:

– Приду с ней утром, а ты ишшо ванну - на четвертом этаже:

– С картошкой будешь принимать.

– Какое дело?

– Вот?
– слегка поперхнулся Миша толстой пенкой.

– Я грю, может и меня с собой возьмете?
– спросила буфетчица.

– Ты, чё, в натуре, Сонька Золотая Ручка, что ли?
– мрачно осведомился Майор.

– Та не, я ар... я ар...

– Не можешь выговорить?
– тоже приготовился к худшему Михаил.

– В армию хочешь?
– Германн осмотрел ее с головы до ног и обратно, заглянув даже за прилавок, где они были - чуть выше колен.
– Скромно.

– Что?
– спросила она уже совсем робко.

– Юбку подними, - сказал Миша.

– Не совсем, не совсем, - придержал ее Германн, - и так хорошо уже видно:

– Их есть у меня.

– У тебя?
– не понял Михаил.

– Надо загадать желание - кому повет, тот и возьмет.

– Может не надо торопиться, - сказала девушка.

– Почему?

– Вы не знаете, чего я хочу.

– Ты не сказала?

– Пока нет.

– Мне послышалось было:

– Артисткой хочу быть!

– Прошу прощения, но нет, ибо вижу: я не Мэрилин Монро.

– Почему это видно?
– спросил Миша.

– Волосы не те, не блондэ.

– Это вер-на-а, - согласился Германн.

– Но я могу петь.

Пришлось заводить Эрику Краузе в следующий раз - у ребят дрогнули руки, они фыркнули, как лошади, понявшие, что у хозяина осталось мало денег, и опять будет просить подыскать ему богатую невесту.

– Петь все могут, - наконец подытожил Миша, - опять начиная вторую чашку с толстой пенки.

– Да?

– Разумеется, - поддержал разговори Майор.

– Что мне тогда делать?
– спросила она, и добавила: - Если предположить, что мне уже надоело поить пивом, теплой апельсиновой, и хорошим кофе с полутора сантиметровой очень вкусной пенкой разных оболтусов и обалдуев? Кстати, - добавила она, - к вам, я вижу, это не относится: вид не только приличный, но и очень, очень умный.

Третий раз кофе наливать не пришлось, но было близко к этому, ибо Миша все-таки выронил чашку, и попросил:

– Ту бутылку, которая холодная, - я заплачу вдвойне, и если возможно, рублями, курс опять подняли, не стал менять доллары.

Майор удержал, но маленькое пятнышко все же царапнулся лацкан его пиджака.

– Простим ее?
– сказал Миша.

– Ладно, но и вы к нам, в том смысле, что извиняйте: не часто люди вот так прямо в лицо говорят правду - разволновались.

Сейчас у нас дело, - продолжил Германн, - а чуть позже мы опять подойдем, но вы к этому времени подготовьте, уж сделайте милость:

– Всю программу сразу.

– В каком смысле?

– В том смысле разъяснил Михаил, - что и литературу, и басню, и песню.

– Простите, первое, что было? Я запишу, если вы не против. Первое - это литература? В каком, простите, смысле?

– Напишите э литл эссе.

– А! понятненько, басня - это про лису - знаю, песня про Высоцкого тоже знаю. Чапайте пока до вашего делу, а я сейчас быстренько всё изготовлю.

– Точно тебе говорю, - когда они двинулись по аллее сказал один, - купит бутылку Камю, а потом лучше сюда не ходи - замучает требованиями: когда, да будет ли толк?

– Надо самим купить ей что-то хорошее, и будет всегда держать для нас холодное пиво, и горячую кофе.

– Горячую?

– А что, уже можно и так.

– Можно, если иметь в виду чашку, а не ее кофе.

– Ты отстал от жизни Фока.
– Но время приблизилось к двенадцати и они сосредоточились.

Медиум:

– Гена Хазанов даже в этом - приличном - возрасте ходил на Красную Площадь подрабатывать Брежневым - очень похож.

– Никого. Почему?

– Ты думал, они придут заранее?

– Они? Нет, я думаю, он будет один.

– В общем так, я буду с ним разговаривать, а ты рыскай глазами по сторонам, но не подавай вида, что заметил.

– Заметил, что?

– Ты забыл? Он точно будет не один, как минимум двое будут на хвосте, но в незаметном виде.

– Ну, окей, я постараюсь их узнать. Хотя - не поворачивайся - у нас, в том смысле, что у тебя за спиной, а вижу так, невооруженным взглядом именно двое уже сфотографировались.

– Но это бабы, - сказал Миша.

– Откуда знаешь?

– Шанелью номер пять потянуло.

– Этого не может быть, потому что не может быть никогда.

– А никогда не может быть никогда, потому что уже:

– Было, было, было.

– Кстати, ты бинокль с собой не взял?

– Зачем?

– Мы не договаривались?

– Подожди, я сейчас повернусь, и увижу их и без бинокля, а чтобы никто ничего не заметил, ты поворачивайся вместе со мной.

– Там нет ничего интересного