Чтение онлайн

— Да, — невозмутимо ответил муж.

— Но почему? Они сделали что-то дурное?

— Кроме того, что они якобиты? Ничего.

— Так пускай с ними разбирается суд. Зачем их пороть?

Рэдклифф лениво отхлебнул чай и сказал:

— Во-первых, чтобы преподать урок остальным. А во-вторых… — Он недобро усмехнулся. — Во-вторых, чтобы заставить нашего загадочного похитителя выйти на свет.

— Что? — Маргарет ошарашено уставилась на него.

— Короткая же у тебя память, дорогая. Уже забыла, как тебя похитили по дороге сюда?

— Нет, но…

— Кто-то, чьего имени ты якобы не знаешь, страстно жаждет освободить этих дурачков. Зуб даю, он затаился в какой-то дыре и строит планы, как их спасти. Я хочу устроить небольшое представление, чтобы крыса выползла из норы и угодила прямиком в мышеловку.

Маргарет похолодела. Коварный мерзавец! Кайден не врал, называя его подлецом.

Она вздрогнула, уловив на себе пытливый взгляд мужа. Он явно что-то подозревает. Дальше развивать тему о заключенных опасно. Разве что… немного ему подыграть.

Глотнув чая, чтобы смочить пересохшее горло, Маргарет улыбнулась.

— Ты такой умный! — прощебетала она, пуская в ход привычную тактику против мужчин. — Я бы в жизни не додумалась так поступить.

Но, вопреки ее ожиданиям, Рэдклифф не расплылся в самодовольной улыбке. Его холодный взгляд все так же пробирал до костей.

— Разве? — насмешливо бросил он. — А я-то думал, ты не настолько глупа.

Немного сконфузившись, Маргарет все же продолжила:

— Ах, ну что ты, мой скудный умишко ни за что бы до такого не догадался. Вот только меня беспокоит одна вещь…

— Какая?

— Что местные жители могут плохо о нас подумать. Разве мы, как представители Его Величества, не должны проявлять к этим несчастным варварам милосердие и справедливость? Мы ведь здесь для того, чтобы нести цивилизацию в эти края…

Рэдклифф откинулся на спинку стула и оглушительно расхохотался.

— Черт побери! — хлопнув себя по ляжкам, воскликнул он. — Дорогая, да тебе следует податься в миссионеры. Поезжай в колонии, будешь проповедовать индейцам и прочим дикарям.

Горло сдавило от обиды. Ни один из ее кавалеров не позволял себе так грубо насмехаться над ней.

— Но шотландцы и так нас ненавидят, — пролепетала Маргарет. — Зачем злить их еще сильней?

Рэдклифф снисходительно улыбнулся.

— А ты так и не поняла? Тогда ты действительно очень глупа.

— Не поняла чего? — буркнула Маргарет сквозь набежавшие слезы.

— Чем сильнее скотты ненавидят нас, там больше они бунтуют. Чем больше они бунтуют, тем чаще я подавляю мятежи. Чем чаще я подавляю мятежи, тем полезнее я для Короны. Теперь-то дошло?

Маргарет вздрогнула, словно ее окатили холодной водой. Цинизм и безнравственность мужа предстали перед ней во всей красе. Так вот зачем он приказал изнасиловать жену Кайдена! Вот почему солдаты жгут деревни шотландцев и убивают их скот! Война должна продолжаться! Ненависть не должна утихать!

Томас Рэдклифф — чудовище. Он породил и подпитывает порочный круг жестокости и смертей, и нагревает на этом руки.

«Горцев называют кровожадными дикарями, но на самом деле — это мы самые настоящие дикари!» — вдруг с отчетливой ясностью осознала она.

Отвращение к мужу захлестнуло ее с головой. Маргарет отшвырнула салфетку и выскочила из-за стола.

***

Она не собиралась присутствовать на экзекуции, но в итоге все же решилась взглянуть. Окно ее спальни выходило в сад, поэтому нужно было найти место, откуда будет виден двор казармы.

Горничная, как назло, куда-то запропастилась, и Маргарет отправилась бродить по замку одна. Вскоре ее поиски увенчались успехом: из бойницы одной из башенок хорошо просматривался плац.

Там уже все подготовили к «представлению». Посередине высился деревянный помост, который охраняли солдаты с ружьями наперевес. Вокруг толпились простолюдины, кто в шотландских пледах, кто в обычной одежде. Судя по всему, это была замковая челядь и, возможно, жители окрестных деревень.

Серые стены, мрачное небо, низкие сизые облака наводили тоску. Маргарет поплотнее закуталась в шаль и прижала руки к ноющему животу. Ей не хотелось смотреть на истязания невиновных, но что-то подсказывало: она должна быть здесь. Внутри словно звенела натянутая струна, не давая закрыть глаза на злодеяния мужа и смириться с тем, что его богатство построено на слезах и крови.

Когда часы на башне пробили полдень, толпа расступилась, и Маргарет увидела заключенных. Щурясь от света, те брели в сопровождении солдат. Один — изможденный мужчина со спутанной черной бородой, второй — тощий мальчишка от силы пятнадцати лет. Их рубахи, некогда белые, сейчас были серыми от грязи.

У Маргарет сжалось сердце. Парнишка такой молоденький! Неужели его тоже будут пороть?

Рэдклифф в красном мундире стоял на помосте, заложив руки за спину, и ждал. Пленников заставили подняться по ступеням.

— Кто первый? — спросил Рэдклифф.

— Я. — Мужчина шагнул вперед.

— Снимай рубаху!

— Я хочу получить наказание и за сына. — Пленник кивнул на подростка. Мальчишка запротестовал, но мужчина цыкнул на него.

— Снимай рубаху! — повторил Рэдклифф, не реагируя на его просьбу.

Заключенный стянул сорочку, и взору открылась жилистая белая спина. У него были широкие плечи и крепкие мускулы, но он явно отощал за месяцы тюрьмы. Аккуратно свернув рубаху, узник положил ее на помост. В его движениях не было ни скованности, ни суеты: он явно не собирался давать перед сассенахами слабину.

Солдаты надели ему на запястья кандалы, подвели к столбу и приковали руки к верхушке.

— Пятьдесят ударов, — приказал Рэдклифф, и по толпе прокатилось дружное «Ох!»

Капрал Дженкинс с плетью в руках подошел к пленнику.

— Приступай!

Маргарет затаила дыхание. Капрал размахнулся, и хвостики плети хлестко ударили по спине. Пленник дернулся, но не издал ни звука. На бледной коже проступили багровые следы.

Зрители хранили молчание, и Дженкинс продолжил. В гробовой тишине удары оглушительным свистом отдавались в ушах. Маргарет содрогалась с каждым взмахом плети. Вот по истерзанной спине потекла первая кровь.

Рэдклифф стоял у столба, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Маргарет не видела его лица, но была готова поклясться, что сейчас на нем играет самодовольная ухмылка.