Чтение онлайн

Внезапно она поймала себя на мысли: «Вот погоди, стоит мне только пожаловаться Лефору…» — будто пытаясь застращать этим Кенка и будто Лефор по-прежнему был где-то здесь, совсем неподалеку…

В полном замешательстве, вконец выбитая из колеи, задыхаясь от еле сдерживаемых рыданий, она решила было покинуть этот гнусный барак, но, уже добравшись до двери, оказалась лицом к лицу с огромным негром. Это был Кенка. Она задрожала всем телом и почувствовала, как стыд, смешавшись с необузданным гневом, залил ее лицо жарким румянцем. Щеки горели, будто их опалило огнем.

Он стоял не шелохнувшись, как всегда совершенно голый, упершись руками в проем двери. Мари подняла голову и смерила его суровым взглядом.

И обнаружила, что вид у него вполне обычный, что он смотрит на нее теми же глазами, как и прежде, будто ничего не произошло, будто он напрочь позабыл обо всем, что было.

Он было сделал движение, будто собирается уйти, дабы заняться работой, но она его окликнула.

— Кенка, — обратилась она к нему. — А ну-ка разбуди всех этих негров. Если понадобится, кнутом. Уже поздно, и всем давно пора быть в поле или в мастерских!

Он повернул к ней лицо, лишенное всякого выражения, будто ничего не понял из ее слов.

Однако взгляд у него был какой-то блуждающий, растерянный, и он так и не двинулся с места, продолжая невозмутимо, не моргнув глазом, в упор смотреть на нее, неподвижно стоя в проеме двери. Никогда еще прежде не понимала она с такой ясностью, какая головокружительная пропасть культуры, цивилизации лежит между ними.

Кенка! Как могла она думать о нем? Как это ей могло прийти в голову, будто он чем-то отличается от остальных? Неужели она и вправду могла совершить такой непозволительно опрометчивый поступок и окликнуть его по имени, когда он вышел из барака с Резу на руках? Полно, быть того не может! Должно быть, ей это просто приснилось! Конечно же она и не думала звать его, просто он ее увидел, бросился на нее и грубо изнасиловал! Боже, какой кошмар! Она посмотрела на него с таким невыразимым презрением, смерила взглядом, исполненным такой жестокой ненависти, что негр наконец-то вышел из своего невозмутимого оцепенения, и на лице его отразился смертельный ужас…

Однако это она опустила голову и снова покраснела до корней волос… Справедливо ли обвинять во всем этого дикаря? Не лежит ли и на ней доля вины за все, что случилось?

И все же откуда-то из самых глубин ее существа какой-то голос шептал: «Есть только одно средство вычеркнуть все из памяти, уничтожить все следы, забыть — смерть этого человека!»

Она сделала усилие, чтобы взять себя в руки, усмирить клокотавшую в ней ярость, и каким-то бесстрастным, без всякого выражения голосом спросила:

— Кенка… У меня украли пистолеты… Где они?

Он даже не шелохнулся.

— Если мне их не вернут через несколько минут, я велю позвать солдат из форта, и вас всех высекут кнутом…

На лице Кенка по-прежнему не отразилось никаких эмоций. Тогда, не сдерживая более гнева, она закричала:

— Ты слышишь или нет?! Ты и все твои, вы все будете жестоко наказаны! Я прикажу сжечь пару ваших и еще пару, если этого будет мало! И сжечь живьем, перед фортом Сен-Пьер, чтобы вы знали, как устраивать здесь всякие сатанинские оргии! В вас во всех вселился дьявол! Вас всех нужно сжечь на костре! Вы занимаетесь колдовством и должны сгореть как колдуны…

Не в силах сдержать гнев перед невозмутимой безучастностью дикаря, она вернулась к себе, бегом и с трудом преодолевая огромное желание разрыдаться. Разрыдаться от ярости, от бессилия, от того, что она чувствовала себя замаранной, оскверненной…

Не замедляя шага, она поднялась по лестнице и позвала Жюли. Та, встревоженная звуком голоса Мари, тут же появилась в коридоре и со все еще осунувшимся от пережитых ночных тревог лицом спросила:

— Ах, мадам, что там еще произошло? Что там делают эти негры? Давайте уедем отсюда, нельзя нам больше оставаться в этом доме!

— Не говори глупостей! Давай-ка оденься, да поживей!.. Ты поедешь в Сен-Пьер…

— Слушаюсь, мадам… Надеюсь, мадам, по крайней мере, не ранена? Они не причинили мадам никакого вреда?

Мари нервно пожала плечами. Жюли же с настойчивостью, не в силах понять, сколь оскорбительна она для молодой дамы, продолжила:

— Этой ночью, когда мадам спустилась вниз, я встала и выглянула в окно… И видела, как этот Кенка бросился на мадам…

Мари побледнела как смерть. Она вздрогнула, но не произнесла ни звука.

— Я так — перепугалась за мадам, даже закричала… Я ведь слыхала, что негры насилуют белых женщин и что будто это даже для них какое-то особое лакомство, так что я кричала и звала много раз…

— Замолчи… Ступай приведи себя в порядок… Не теряй попусту времени…

Однако служанка не унималась. Вид у нее был по-настоящему встревоженный. Конечно, изнасилование вовсе не было в ее глазах самым страшным несчастьем; однако негры казались ей куда сильнее белых. И их дикие повадки вселяли в нее какой-то суеверный ужас. Снова мешкая и не спеша подчиняться повелениям госпожи, она добавила:

— Если Кенка сделал мадам что-нибудь дурное, то я расскажу об этом в форте. Пусть его посадят под стражу. Когда он бросился на мадам, я испугалась, как бы он вас не задушил…

— Все, довольно! — теряя терпение, крикнула Мари. — Хватит! Он меня не задушил, он не причинил мне никакого вреда… Но я испугалась и убежала…

Потом, немного помолчав, продолжила:

— Да, я действительно испугалась и уронила пистолеты. Потом закрылась в доме и только нынче утром вспомнила, что забыла про пистолеты… Но их там уже не было… Вот почему я хочу, чтобы ты немедленно отправилась в Сен-Пьер и попросила Лапьерьера…

— Попросила Лапьерьера?.. — с изумлением прервала госпожу Жюли.

— Да, — раздраженно подтвердила Мари, — именно Лапьерьера!.. Мы просто вынуждены обратиться к нему за помощью… У нас нет другого выхода… Ты скажешь ему, что прежде, во времена Дюпарке, этот дом днем и ночью охраняли часовые. Теперь здесь, в Замке На Горе, живут только две одинокие женщины… Короче говоря, надо, чтобы нам снова поставили охрану… И давай поторапливайся… Как подумаю, что, возможно, у этих дикарей теперь есть пистолеты!.. Впрочем, что я говорю! Нет никаких сомнений, конечно же, они у них!.. Так что наши жизни в их руках!..

Лейтенант Мерри Рул де Гурсела напряженно, с суровым видом стоял в гостиной. Он все еще не мог отдышаться, ведь по приказанию Лапьерьера он одним махом преодолел расстояние от форта до Замка На Горе, обогнав по дороге Жюли, и, ни разу не передохнув, соскочил с лошади, только оказавшись во дворе дома Мари.

Он озирался по сторонам, поджидая появление хозяйки и разглядывая один за другим предметы, которые находились вокруг. Впервые в жизни он переступил порог замка. Он столько слышал о роскоши этих покоев, что был удивлен, не находя того, что ожидал здесь увидеть.