Чтение онлайн

Лапьерьер беззаботно рассмеялся.

— Я вполне доверяю своим пушкам, что стоят в форте Сен-Пьер, — заверил его. — Первый же сомнительный корабль, который осмелится приблизиться к нашему острову, будет тут же отправлен на дно морское! Если им и удастся высадиться на берег, то только в том случае, если они застигнут нас врасплох…

Капитан Люже посмотрел временному губернатору прямо в глаза.

— Врасплох… — задумчиво повторил он. — Но вы даже не представляете себе, что это за люди! Дерзость их не знает предела! У меня даже такое впечатление, будто они нарочно лезут на рожон! Они плавают под своим флагом, и что это за флаг! На нем изображен белый череп на черном фоне, мало того, этот кавалер де Граммон, о котором я только что упоминал, вдобавок ко всему бесстыдно выставил на мачте, на всеобщее обозрение, свой старинный фамильный герб!

Он принялся посасывать лежавший подле него плод манго, потом прервал это занятие, чтобы добавить:

— Должен признаться вам под большим секретом, что мы теряем очень много колонистов. Они считают, что Островная компания буквально пускает их по миру и у них уже нет никакой надежды сделать себе на Гваделупе хоть какое-то состояние. Так что они предпочитают ремесло пирата, а потому дружно бегут в Бас-Тер!

— Что касается меня, то я безжалостно осуждал бы на смертную казнь всякого, застигнутого в море без всяких веских на то оснований! И смею вас заверить, что у нас на Мартинике я никогда не допустил бы подобного массового бегства!

Рот капитана Люже искривила какая-то странная недоверчивая улыбка.

— Да ну! — произнес он. — Похоже, вот тут-то вы, господин губернатор, несколько заблуждаетесь!

— Заблуждаюсь?! Что вы хотите этим сказать?

Моряк немного помолчал, потом ответил с оттенком иронии, которой не смог утаить:

— «Сардуана» — это ведь судно, приписанное к Мартинике, не так ли?

— Разумеется, — с явной тревогой подтвердил Лапьерьер. — Она принадлежит почтенному господину де Лафонтену, одному из самых богатых колонистов нашего острова.

— Так вот, господин губернатор, эту самую «Сардуану» мы встретили в открытом море. Она делала галс… И уж можете мне поверить, что курс она держала отнюдь не на Гваделупу. Такого бывалого моряка, как я, не проведешь, сударь… Если хотите знать мое мнение, то направлялась она прямехонько на Сен-Кристоф!

— Но этого не может быть! — вскричал Лапьерьер. — Господин Лафонтен никогда не позволил бы себе заняться пиратским ремеслом…

Он даже заулыбался, представив себе этого почтенного колониста плавающим под черным флагом с изображением черепа.

— И в доказательство того, что вы обознались, капитан, могу сказать вам, что в последнее время я постоянно поддерживал связь с уважаемым господином Лафонтеном. Дело в том, что он намерен купить себе новых рабов и попросил меня известить об этом в Сен-Пьере… Согласитесь, что человек, который собирается покинуть остров, не обзаводится здесь новыми рабами… Думаю, вы просто спутали «Сардуану» с каким-то другим судном…

— Такой ладный фрегат, видно, что за ним хорошо следят, вся подводная часть просмолена как положено… Да нет, сударь, я никак не мог ошибиться, это была «Сардуана»…

Лапьерьер с минуту подумал.

— Для полной уверенности, адъютант, — проговорил он, обернувшись к Мерри Рулу, который в продолжение всего обеда так ни разу и не раскрыл рта, — пошлите кого-нибудь в Диаман, пусть убедятся, что Лафонтен действительно у себя в поместье… Но если окажется, что этот колонист поддерживает тайные отношения с сен-кристофским мятежником, немедленно арестовать его вместе со всеми сообщниками!

Мари проснулась от первых же криков: «Ала бомбайа бомбе…» Она уже почти час лежала с открытыми глазами, когда в ночной тишине снова раздался этот вопль…

С колотящимся сердцем она вскочила с постели, торопливо накинула розовое дезабилье и бросилась к окну.

Теперь эта фраза, которую ранее чей-то визгливый голос выкрикнул как воинственный клич, превратилась в песнопение, мрачное, заунывное, скандируемое хором. Мари сразу же уловила неровный, прерывистый ритм, напоминающий бой барабана, и ею овладел страх, ибо в звуках этих, нарушавших в ночи уединенную тишину Замка На Горе, не было ничего успокаивающего.

Вглядевшись, она заметила, что изнутри барака пробивался какой-то тусклый свет, впрочем, это ведь оттуда доносился странный шум.

Она подумала: «Интересно, чем там занимается Жюли?» Ведь трудно себе представить, чтобы и служанку тоже не разбудили эти звуки. Мари стремительно выскочила из спальни, бросилась в сторону лестницы и позвала:

— Жюли! Жюли!

Судя по всему, Жюли была испугана не меньше своей госпожи и тоже была настороже, ибо почти тотчас же двери ее комнаты распахнулись и на пороге появилась фигура служанки.

— Вы слыхали, мадам? — тревожно спросила она.

— Странно было бы не проснуться от этакого шума! Ты не знаешь, что там происходит?

Жюли знала об этом не более своей госпожи.

— Тем хуже! — раздраженно проговорила Мари. — В таком случае, ступай спать! Не оставаться же тебе здесь!

— Ах, мадам! — воскликнула Жюли, с трудом обретая дар речи. — Разве вы не знаете, что взбунтовались негры плантатора Аркиана?

— Умоляю, не говори глупостей, Жюли, право же, ты выбрала неподходящий момент.

— Да это вовсе не глупости, мадам. Они перерезали глотку самому Аркиану, убили двоих его детей и жену, а сами успели скрыться… Вы ведь знаете, когда неграм вдруг приспичит удариться в бега, это у них как заразная болезнь или, к примеру, какое-то помешательство, которое передается от одних к другим…

— Да полно сочинять! Они прекрасно знают, что их все равно поймают и ждет жестокое наказание!

— Неужто мадам неизвестно, что этих дьяволов ничто не остановит? Ни хлыст, ни огонь!

— Замолчи! — приказала Мари. — Замолчи! Замолчи! Не то и я тоже потеряю рассудок, как и ты!

Теперь уже с десяток голосов скандировали хором:

Песня с истеричным ритурнелем, монотонно повторяющимся в ритме барабана.

Мари снова взглянула на Жюли. Лицо у той было перекошено от страха.

— Ступай спать, — повторила она. — Возвращайся к себе да запри хорошенько на ключ дверь. А я пойду взгляну, что там происходит!